– Правда, это досадно. И для него и для меня было бы утешительно думать, что он оказался полезен до конца.

– Народ в восхищении от такого оборота, – проговорил важный Панса. – Все боялись, что игры амфитеатра обойдутся без преступника, которого можно было бы отдать на растерзание зверям. И вот получить зараз двух преступников – ведь это сущая находка для бедного народа! Народ работает прилежно, он нуждается в развлечениях!

– Вот слова, достойные популярного Пансы, который никуда двинуться не может без целого хвоста клиентов, как настоящий триумфатор. Он вечно толкует про народ. Боги! Да он кончит тем, что сделается новым Гракхом!

– Разумеется, я не надменный патриций, – возразил Панса с достоинством.

– Ну, – заметил Лепид, – было бы положительно опасным выказывать великодушие накануне боя с дикими зверями. Если б когда-нибудь судили меня, природного римлянина, воспитанного в Риме, то молю Юпитера, чтобы или не оказалось никаких зверей в виварии, или множества преступников в темницах.

– А скажите, – вмешался один из гостей, – что сталось с бедной девушкой, которая должна была выйти замуж за Главка? Вдова, не будучи замужем, как это жестоко!

– О, – ответил Клавдий, – она в безопасности под крылышком своего опекуна, Арбака. Естественно, что она прибегла к нему, лишившись и брата и жениха.

– Клянусь Венерой, Главку везло у женщин! Говорят, и богатая Юлия была влюблена в него.

– Сущие сказки, друг мой, – сказал Клавдий с фатоватым видом. – Я был у нее сегодня. Если когда-нибудь она и питала подобное чувство, то я льщу себя надеждой, что я скоро утешил ее.

– Тсс, господа! – сказал Панса. – Разве вы не знаете, что Клавдий усердно занимается в доме Диомеда вздуванием факела Гименея. Факел уже начинает гореть и скоро ярко засияет на жертвеннике Гименея.

– Правда ли это? – осведомился Лепид. – Как! Клавдий женатый человек? Фи!

– Не беспокойся, – сказал Клавдий, – старик Диомед радехонек выдать дочь за благородного, и щедро выложит свои сестерции. А вы увидите, что я не запру их у себя в атриуме. Тот день, когда Клавдий женится на богатой наследнице, будет счастливым днем для всех его веселых приятелей.

– Вот как! – воскликнул Лепид. – Ну, в таком случае выпьем полный кубок за здоровье красавицы Юлии!

Покуда происходил этот разговор, не совсем необычный даже в современном веселящемся обществе и который, быть может, оказался бы еще более уместным в распущенных кружках Парижа в прошлом веке, пока, повторяю, этот разговор происходил в пышном триклиниуме Лепида, совсем другого рода сцена разыгрывалась перед молодым афинянином.