Главк не отвечал, и несколько минут длилось молчание. Наконец афинянин начал изменившимся, мягким, полуробким голосом:

– Христианин, веришь ли ты, между прочими догмами твоей веры, и тому, что мертвые могут жить снова, что те, кто любит друг друга на земле, будут соединены в будущей жизни, что за пределами гроба наше доброе имя снова засияет, очистившись от мглы, которою несправедливо омрачили его в этом грубом мире, что потоки, разделенные пустыней и скалами, сольются в Гадесе и вместе потекут в вечность?

– Верю ли я в это, афинянин? Не только верю, я это твердо знаю! Именно эта блаженная, счастливая мысль и поддерживает меня в настоящую минуту. О Цибела! – продолжал Олинтий страстно. – О возлюбленная моего сердца, разлученная со мной в первый же месяц нашего брака, разве я не увижу тебя через несколько дней? Да будет благословенна смерть, которая приведет меня на небо и к тебе!..

В этом неожиданном взрыве человеческой привязанности было что-то близко затронувшее ту же струну в душе грека. Он впервые почувствовал к товарищу симпатию, более сильную, чем их общее несчастье. Он подполз ближе к Олинтию. Итальянцы, жестокие в некоторых отношениях, в других, напротив, не были бесполезно бесчеловечны. Они не признавали одиночного заключения и излишних цепей и дозволяли жертвам арены печальную отраду относительной свободы и общества, насколько могла это дать им тюрьма.

– Да, – продолжал христианин со священным восторгом, – бессмертие души, воскресение, соединение мертвых – вот главный принцип нашей веры, великая истина, для провозглашения коей Сам Бог соблаговолил принять смерть. Не сказочные Елисейские поля, не поэтический Орк, а чистое и светлое наследие небес есть удел праведных.

– Так изложи же мне свое учение и объясни свои надежды, – сказал Главк с увлечением.

Олинтий с готовностью исполнил эту просьбу и, как это зачастую случалось в первые века христианства, среди ужасов темницы и перед лицом приближающейся смерти, божественное Евангелие пролило свои кроткие, благодатные лучи.

XVII Перемена в судьбе Главка

XVII Перемена в судьбе Главка

Часы тянулись бесконечно долго и мучительно для Нидии с тех пор, как ее снова засадили под арест.

Созий, словно боясь, что она опять проведет его, не заходил к ней до другого утра, в довольно поздний час, да и тогда он просто сунул обычную корзину еды и вина и скорее запер дверь. Прошел день, а Нидия все еще была связана, накрепко заперта, между тем это был день суда над Главком, и, будь она на свободе, она могла бы спасти его! А между тем, сознавая почти полную невозможность бежать, она понимала, что единственный шанс на спасение Главка зависит от нее. Эта молоденькая девушка, хрупкая, страстная и чувствительная, решила не предаваться отчаянию, не терять присутствия духа, так как это лишило бы ее возможности ухватиться за первый представившийся случай, чтобы бежать. Она сохраняла мужество, хотя в голове у нее путалось. Мало того, она поела и выпила вина, чтобы поддержать свои силы и быть готовой на всякий случай.