Я почти никогда ничего не покупал у Дино. У него были интересные старинные предметы и раритеты, но цены были значительно выше, чем у других торговцев. Его прилавок чаще других оказывался жертвой рыночных воров. Иногда у меня возникало ощущение, что он с помощью эмоциональной сдержанности, подчеркнутой вежливости и высоких цен поддерживал чувство собственного достоинства и защищался от вторжения в свое личное пространство.

Это эссе для меня – не только место памяти о Дино, но и дополнение к рассказу о практике даров. Пару раз мы с Наташей неожиданно оказывались объектами его щедрости: на вопрос о цене какой-нибудь мелочи – изящной ложки для обуви или галстучного зажима он мог грациозно взмахнуть рукой:

– Дарю!

Однажды, незадолго до смерти Манни, я обнаружил в витрине у Дино старинный итальянский кулон. В золотистой оправе, покрытой белой и черной эмалями, находилась гемма: на раковине была вырезана танцующая с бубном женщина. Я спросил, скорее из любопытства, о цене кулона. И тут Дино назвал цену раз в пять ниже моего ожидания. «Это позолота?» – переспросил я, не понимая причины такой дешевизны. Тот утвердительно кивнул. Сделка состоялась.

К тому времени я неоднократно встречался с аналогичными по стилю украшениями. Все они были золотыми, а не позолоченными. Поэтому в другой приход на блошиный рынок я попросил Манни проверить кулон на содержание золота. Оказалось, что он изготовлен из высокопробного драгоценного металла. Манни подтвердил и почтенный возраст украшения.

Я еще не знал, что Манни дружит с Дино и сможет идентифицировать вещь из его витрины или сообщить Дино о моем обращении к нему за экспертизой. Скорее всего, Манни этого не сделал, а если бы и сделал, то Дино, надо полагать, в очередной раз повторил бы изящный дарственный жест. А сам я к Дино не стал обращаться с сообщением о том, что тот продешевил. На блошином рынке считается дурным тоном обнаруживать оплошность торговца, даже если ты готов вернуть купленный по дешевке предмет. Не исключено, что в тот момент Дино уже знал о своей болезни и захотел что-то оставить мне на память. Это маловероятно, но все же возможно. Во всяком случае, мне хотелось бы так думать. Теперь этот кулон носит Наташа, и мы оба считаем его подарком Дино.

* * *

Магда, в отличие от Дино, никогда не торговала антиквариатом[446]. Она жива и, надеюсь, здорова. Мы познакомились на том же блошином рынке – в дальней, менее престижной его части, в которой много торговцев-любителей, предлагающих преимущественно одежду. Магда принадлежала к тем немногим женщинам на рынке, в ассортименте которых преобладали качественные товары солидных производителей готового платья.