Однажды, делая на всякий случай проходку по дальней части толкучки, я остановился у прилавка женщины лет семидесяти, заинтересовавшись чем-то из аксессуаров одежды: я собирался домой, а это всегда пора поисков подарков для домашних. Яркая блондинка, в прошлом – ослепительная красавица, она говорила со мной вежливо, но цену снижать не желала. В какой-то момент продавщица поинтересовалась, кто я по национальности. И изумилась, когда узнала, что мой родной язык – русский, а не французский. Ее предположение меня не удивило: у меня мягкое, но не славянское произношение, и меня часто принимают за француза или бельгийца, тем более что лысые французы встречаются значительно чаще, чем облысевшие немцы. Она похвалила мой язык и посетовала, что немцы и особенно немки ужасно некрасиво разговаривают на собственном языке.
Мы разговорились. Оказалось, что она с некоторых пор стала интересоваться прошлым – неудобным, национал-социалистическим немецким прошлым и, неизбежно, связанной с ним русской историей. Только теперь, утверждала она, ей понятен тот страх, который она испытывала перед учителями в послевоенной школе на севере ФРГ – взрослыми мужчинами с презрительными минами.
Поскольку я в то время заменял профессора в университете и читал лекции по русской истории, я пригласил ее на свои занятия. Через несколько недель она действительно пришла на мою лекцию. Постепенно мы подружились.
Магда получила среднее образование, недостаточное для поступления в университет. Она много лет прилежно и успешно работала на севере ФРГ в известной архитектурной конторе, участвовала в крупных новаторских проектах, много путешествовала и пользовалась бешеным успехом у мужчин. Некоторое время назад она последовала за мужем в Баварию, где так и не почувствовала себя дома, не нашла работы и осталась домохозяйкой. На новом месте она испытывала одиночество. Ее желание обсуждать актуальные для нее темы муж не разделял.
Страстный фотограф, она однажды, лет двадцать – двадцать пять назад, гуляя по окрестностям Мюнхена, наткнулась на блошиный рынок с очень приятной атмосферой. Она решила попробовать продать на нем несколько собственных дорогих аксессуаров, какие может себе позволить только хорошо зарабатывающая женщина. Таким образом, для нее, как и для многих других, блошиный рынок оказался спасением от неясного будущего. Барахолка помогла решить вопрос: а что же дальше?
Аксессуаров в гардеробе Магды оказалось больше, чем она предполагала. Кроме того, она с удивлением обнаружила, что за успешный день на блошином рынке можно заработать больше, чем в престижной фирме, – до тысячи немецких марок. Магда стала торговать дорогой одеждой, снова начав с ревизии собственного гардероба. На понравившемся ей мюнхенском рынке ее ассортимент был непривычен: рынок посещали в основном респектабельные дамы и господа со всего Мюнхена в поисках дорогого антиквариата. Неудивительно, что на нее сначала недоуменно косились как на чужака.