Со временем все изменилось, о чем Магда сожалеет, с ностальгией вспоминая былое процветание блошиного рынка. Сначала профессиональный сегмент стал размываться любительским и смешанным. Но все же действовали строгие правила: дорогая одежда в хорошем состоянии продавалась за треть первоначальной цены, и джинсы за изначальные 120 западногерманских марок невозможно было приобрести за 5 или 10 марок. Торговля на блошином рынке приносила стабильный и прогнозируемый доход. Затем, в последние годы, ситуация драматично ухудшилась: респектабельных пожилых господ в качестве клиентов сменили малоимущие иностранцы, цены на одежду упали – причем и на новую, магазинную, которую в период распродаж можно купить чуть ли не дешевле, чем на барахолке. Магда все чаще задумывается о том, чтобы прекратить торговать на рынке.

Мы регулярно встречались на «блошке» и время от времени – в университете или кафе в центре Мюнхена. Магда оказалась интересной собеседницей. Я с удовольствием слушал ее. А она часто спохватывалась, что слишком много говорит. Ей казалось, что я улыбаюсь не потому, что мне интересно, а из вежливости или даже внутренне посмеиваясь над ней. Это было не так, мне действительно было интересно. Тем более что она много рассказывала о блошином рынке, об одиночестве и старости в Германии, об ощущении новых иерархий, социальных пропастей в обществе и, после массовой миграции из Африки, о чувстве опасности, с каким она в последний раз сталкивалась в первые годы послевоенной разрухи.

Магда оказалась страстной франкофилкой. До пандемии коронавируса она часто ездила на юг Франции, где предпочитала отдыхать и посещать блошиные рынки. Она много и интересно фотографирует, обладая внимательным глазом, чутьем художника и безупречным вкусом. Время от времени она присылает мне цифровые фотоальбомы собственного изготовления, которые я с благодарностью принимаю, отвечая фотографиями Наташи – тоже страстной фотолюбительницы.

Магда не скрывала сожаления по поводу моего отъезда из Мюнхена. Не зная строгих правил по замещению должностей в университетской среде, она до конца надеялась, что я найду возможность задержаться в Мюнхене. Она считала, что преподаванием истории я делаю большое и важное дело. На блошином рынке, перед моими поездками в Россию, она то и дело уговаривала меня взять что-нибудь от нее в подарок моим близким или на память. Когда я собирался окончательно покинуть Мюнхен, она помогла мне со сборами и сделала памятный подарок.

Незадолго до моего отъезда из Мюнхена Магда начала планировать первую в своей жизни поездку в Россию, которую ей пришлось отложить до лучших времен из-за пандемии ковида. Надеюсь, эта поездка когда-нибудь состоится и я смогу ответить на благодарность благодарностью, показать Магде мои любимые уголки на ее маршрутах и – кто знает – вместе прогуляться по российским блошиным рынкам.