ГЛАВА 5. ЗЛОКЛЮЧЕНИЯ ВЕНСКОГО ЧЕРТА В СТРАНЕ СОВЕТОВ

ГЛАВА 5. ЗЛОКЛЮЧЕНИЯ ВЕНСКОГО ЧЕРТА В СТРАНЕ СОВЕТОВ

…Эти вещи рассматривались в мужском обществе того времени как приятные аксессуары письменного стола или в качестве забавных игрушек для домашнего развлечения молодых холостяков.

Венская бронза в СССР

Венская бронза в СССР

В августе 1970 года, на излете летних каникул, мама повезла меня в Москву навестить родственников. К этим поездкам дней на пять – семь в конце лета я привык, поскольку они совершались ежегодно. Однако та поездка отличалась от предыдущих. Она продлилась вдове дольше прежних. Кроме того, мы остановились не в Подмосковье, в семье матери моего отца, а в центре Москвы, в Хамовниках, в семье вдовы папиного педагога из Московского хореографического училища при Большом театре. Тишина Первого Неопалимовского переулка, в которую мы ныряли из шума автомобилей на четырнадцатирядном Садовом кольце, словно бы предупреждала о прибытии в совершенно иной мир. Даже я, одиннадцатилетний мальчишка, еще только войдя в подъезд и остановившись перед дверью квартиры на первом этаже, без лишних слов догадался, что мы действительно попали в какое-то странное пространство. На обитой черным дерматином двери вместо обычного глазка для опознания гостя располагался небольшой застекленный иллюминатор сантиметров десяти в диаметре, не позволявший заглянуть внутрь из-за наличия второй двери, и красовалась латунная табличка с фамилией хозяина квартиры «Г. С. Бомъ». Именно так, в досоветском написании.

Квартира была огромной и темной из-за густой зелени за окнами. Она не имела ничего общего с привычным для меня советским жильем. Ее заполняла массивная темная мебель, какую я мог видеть, наверное, только в оборудованных в краеведческом музее комнатах дореволюционной знати. Там были темные книжные шкафы, в которых сквозь стекла закрывающихся на ключ дверей виднелись кожаные корешки книг с золотым тиснением, сервант из карельской березы, на котором стояли старинные часы в футляре, и прочие диковинные предметы. Кабинетный рабочий стол с зеленым сукном был уставлен множеством предметов чернильного прибора, фотографиями в рамках и еще какими-то безделушками. В центре 30-метровой гостиной помещался стол на одной ноге на двадцать четыре персоны. В сложенном виде он был значительно больше любого раздвинутого советского. В максимальном формате, с восемью вставками и дополнительными ножками на колесиках, он едва-едва помещался в комнате по диагонали. Дерматин венских стульев был прибит мебельными латунными гвоздями старой работы. Массивные трюмо с тяжелыми гранеными стеклами украшали прихожую и спальню.