Специально для того, чтобы использовать наши рамки, мы провели фотосессию в старинных одеждах и с антикварными аксессуарами в винтажном фотоателье в Зальцбурге. Правда, и фоторамка, и одежда делают свое дело, весьма чувствительное для психики. Словно мы совместили живое с неживым (см. ил. 82, вкладка). Наши гости не узнают нас на этих фото, и нам самим странно видеть себя, словно бы смотрящих на нас со столетней дистанции.

Примечательный эпизод произошел однажды со мной в Мюнхене. Я поехала по какой-то надобности на велосипеде и попала под дождь. Решив переждать непогоду под крышей, я припарковалась у знакомого мне антикварного магазина. Он оказался закрыт. Но у входа, где обычно выставлялась букинистическая продукция, я заметила лежащую на асфальте, видимо, оброненную открытку с изображением ярких синих колокольчиков – давно привлекавших меня альпийских цветов горечавки на фоне гор (см. ил. 83, вкладка). Я подняла мокрую карточку и поставила на бортик под окном. По приезде домой я рассказала об этой находке Игорю, и он предложил мне спасти открытку, потому что дождь продолжался. Мы доехали до магазина и подняли ее, уже совершенно промокшую, как тряпочку. Мы высушили открытку, которая теперь стоит на полочке у нас дома, радует меня интенсивным синим цветом лепестков и осознанием того, что я спасла старинную открытку от неминуемой гибели под дождем и щеткой дворника. Еще одна любопытная история, еще одно спасение!

* * *

Читатель мог заметить, что радость спасения следов прошлого пронизывает эту главу, а слова «спасение», «спасти», «спасено» – ее ключевые понятия. Не знаю, имеет ли ностальгия гендерную окраску. Оглядываясь назад, я с нежностью вспоминаю не только детство и юность, наполненные дорогими людьми и милыми вещами. К прошлому – надеюсь, все же обратимому – относятся и приключения на блошином рынке. Поставив задачу взглянуть на рынок подержанных вещей и населяющих его людей под гендерным углом зрения, я не рискну делать широкие обобщения. Потому что блошиный рынок не поддается полярному разграничению на «мужское» и «женское», как, впрочем, и все остальное в человеческой жизни.

Деление товаров и стратегий поведения на «мужские» и «женские» весьма условно. Представляя собой специфическую социальную нишу, блошиный рынок подобен перманентному карнавалу. Он разрешает «переодеваться» в чужой наряд. Он позволяет заниматься делом, считающимся уделом другого пола. Мужчины торгуют здесь элементами для починки сломанных кукол и сами починяют их, торгуют парфюмом и женскими украшениями. Женщины сплошь да рядом бойко хозяйничают за прилавками, торгуют «мужскими» товарами и используют мужчин в качестве подсобных рабочих.