Рынок был большой и оживленный. Но искры непривычного напряжения время от времени пробегали по толпе. Какой-то клиент у прилавка, к которому я, по его представлению, приблизился слишком близко, гаркнул на меня и начал возмущенно качать головой. Его агрессивное поведение спровоцировало меня на вопрос, что он тут вообще делает. Ведь, придя в толчею базарного дня, он сознательно взял на себя связанные с этим риски. Со всех сторон долетали обрывки диалогов между покупателями и продавцами, сетовавшими на то, что неизвестно, когда состоится следующий рынок и состоится ли он вообще.

Тогда-то я и принял решение сделать нам на память прощальный подарок с блошиного рынка. Действительно, кто знает, когда удастся вновь попасть на него?

* * *

Объект, подходящий для такой цели, не заставил себя долго ждать (см. ил. 97, вкладка). Французская бронзовая копия статуэтки «Con brio»[648] запечатлела работу известного скульптора и резца по слоновой кости Иоганна Филиппа Фердинанда Прайса (1882–1943)[649]. Оригинал был создан в Париже около 1925 года из бронзы и слоновой кости. Это – фигура танцовщицы в соблазнительном ориентальном наряде, грациозно балансирующей на одной ноге, раскинув, как крылья, тонкие, изящные руки. Мотив скульптуры обязан громкой славе Дягилевских балетных сезонов (1908–1929). Тогда русские балеты с декорациями и костюмами от Леона Бакста и Александра Бенуа произвели на парижанок сокрушительное впечатление. Тюрбаны с перьями из ориентальных балетов русской труппы на какое-то время стали самым модным дамским головным убором. Французскую копию внушительных размеров – высотой 41,5 сантиметра и шириной 29 сантиметров, весом 2,8 килограмма – мне удалось выторговать по весьма умеренной цене. В этой элегантной фигуре эпохи ар-деко как бы сомкнулись два исследовательских проекта – о любительской хореографии в СССР и о блошиных рынках.

Конечно, в прощании с Манни и с блошиным рынком есть некоторая доля искусственности. В отличие от настроения разрыва, которым было отмечено сновидение о расставании на железнодорожном разъезде, мы сохраняем добрую память об одном из главных героев этой книги. Амбивалентным является наше отношение к блошиному рынку. Рассудок подсказывает, что с рынком подержанных вещей происходят перемены. Пусть не столь драматичные, как утверждают пессимисты, но, скорее всего, необратимого характера. Однако эмоционально наша страсть к приключениям на барахолке еще вовсе не остыла. Понимая, что пути в прошлое нет, мы тем не менее стремимся к чуду повторения. Переживая по поводу вынужденного расставания, мы не теряем подспудно тлеющую надежду на счастливую встречу в будущем и на новые путешествия по блошиному рынку в поисках старых вещей, сильных эмоций, свежих идей и замечательных людей.