Путь до ближайшего банкомата за искомой суммой недалек – было бы желание. Но к тому времени у меня за плечами был болезненный опыт вывоза из Германии самолетом крупных предметов, и я давно зарекся от купли крупногабаритных вещей. Это был главный аргумент против покупки. Опыта приобретения настенных часов у меня не было вовсе, и мысль о том, что часы могут быть неисправны, как-то даже не приходила мне в голову. Чтобы избежать искушения, я вскоре покинул блошиный рынок с пустыми руками. Единственным «приобретением» оказалась удачная примерка кольца у Манни, которое неделей позже я, посовещавшись с Наташей, решил купить. И все же, уходя с рынка, я ощущал странное угнетенное состояние, которое всегда безошибочно извещает меня, что я допускаю какую-то промашку.

* * *

Всю неделю до следующих выходных я промаялся, мечтая об упущенных часах. Шансы купить их неделей позже были минимальны. Несимпатичная пара никогда до того дня не торговала на этом рынке, и надежда, что она появится там вновь, была почти несбыточна. А если парочка и появится, то, скорее всего, без часов: ажиотаж вокруг них был таков, что сомневаться в том, что их уже купили, не приходилось.

В следующую пятницу пары с часами на рынке не было. Именно тогда и состоялась покупка кольца, описанная в начале книги. Кольца, ставшего наяву местом памяти о Манни, а во сне – поводом для нашего расставания. В субботу чуть свет я уже вновь был на блошином рынке.

Пара, к моему тихому ликованию, была на месте. В предрассветных сумерках прилавок окружала плотная толпа профессиональных покупателей-торговцев. Женщина была занята следовавшими друг за другом сделками. От мужчины, боясь обнаружить звенящую радость, я узнал, что часы не проданы, но лежат где-то среди других товаров в машине, стоявшей позади прилавка. Я тут же заявил, что интересуюсь часами, и попросил передать это хозяйке. Она, в свою очередь, попросила набраться терпения: мол, не до часов сейчас.

Время шло, светало. Покупатели продолжали осаждать прилавок со всех сторон. Один из них, известный мне молодой торговец, одетый как бродяга – весьма странный тип с невероятным диалектом и дефектом речи, – прилип лицом к дверному стеклу машины и вдруг спросил:

– Почем часы?

К моему счастью, продавщица его не услышала. А я тем временем тоже протиснулся к машине. Посередине заднего сиденья, поверх других вещей, лежал предмет моих тягучих мечтаний. Поэтому, когда заинтересовавшийся часами тип повторил свой вопрос, я крикнул:

– Проданы уже!

Тип поинтересовался кому и не очень поверил, что я их состоявшийся покупатель. Но продавщица подтвердила мой ответ и распорядилась, чтобы ее подручный совершил со мной сделку. Конечно, в этой ситуации о торге не могло быть и речи, и я сполна заплатил всю цену, которую при других обстоятельствах без труда понизил бы процентов на двадцать.