Практически без отклика оставались и обращения украинских дипломатических миссий к странам Антанты о предоставлении экстренной помощи. Запад больше не ставил на «украинскую карту», лихорадочно ища другие варианты противодействия большевизму[947].

Единственная надежда оставалась на распространение антибольшевистских настроений в Украине. Именно ориентируясь на этот фактор, правительство и военное командование УНР откладывали решение о прекращении, казалось бы, бесперспективной борьбы.

Переговоры, начатые в Минске и вскоре перенесенные в Ригу, завершились подписанием 12 октября 1920 г. между РСФСР и УССР с одной стороны и Польшей с другой документа о перемирии и предварительных условиях мира. Он содержал преамбулу и 17 статей. Положительное значение договора состояло в прекращении военных действий и признании Украины и Белоруссии суверенными государствами, субъектами международного права. Отрицательным же его акцентом было признание прохождения границы Польши по восточным пределам Ровенского уезда и речке Збруч, так что Западная Волынь, Восточная Галиция и другие западноукраинские земли оставались польскими владениями.

Кажется, достаточно четко и категорично оценил последствия польско-советской кампании историк И. Васюта, заключая: «Следствием “киевского похода” Ю. Пилсудского стала реализация не его “федералистской” программы, а “инкорпорационной” концепции польской партии национал-демократов (эндеков), которая отказывала украинцам в праве на свое государство и отстаивала идею “инкорпорации” – присоединения их земель к мононациональному польскому государству. Вследствие “киевского похода” Вторая Речь Посполитая овладела такой территорией украинских земель (кроме Подолии), которую, по мнению эндеков, она могла “проглотить”, чтобы постепенно их полностью полонизировать.

Оккупация Восточной Галиции и украинских северо-западных земель (Западная Волынь, Холмщина с Подляшьем и Западное Полесье) была осуществлена при молчаливом согласии ведущих государств Запада. Верховный совет Антанты, присвоив себе “право международного трибунала относительно украинской Галиции”, постоянно принимал решения в пользу поляков»[948].

К этому можно разве что добавить: мотивацией поведения западных государств были не только политические расчеты, но и вполне реальные экономические интересы в регионе, которые, по сути, можно было гарантировать, отдавая западные земли Украины Польше.

Большевистские представители и после подписания предварительного договора делали заявления о неокончательности линии границы и отстаивании ими самостоятельности Восточной Галиции[949], однако реальных сил для проведения этих деклараций в жизнь у советской власти не было.