Причина была более чем прозрачной: сторонников белого движения при всех заверениях в изменении отношений к украинскому движению, украинской государственности, клятвах в торжестве демократических начал в будущем устройстве Российского государства не без оснований принимали за поборников единой, неделимой России, в которой Украине в любом статусе вряд ли будет комфортно и беспроблемно.

П. Н. Врангель, его сторонники стремились доказать, что они отошли от «единонеделимской» стратегии А. И. Деникина. Но предлагаемая схема конструирования будущего Российского государства представлялась не во всем ясной. Не отступая от идеи сохранения унитарной страны, новый лидер белого движения считал, что цели можно добиться путем установления договорных отношений, конституированным через представительские собрания национально-государственных и краевых новообразований, положив в основу широкой федерации прежде всего общность экономических интересов. Иными словами, не прибегая к юридическому признанию возникающих, оформляющихся государственнических субъектов, де-факто признавать их суверенитет[966].

И хотя намечаемый курс начинал воплощаться в договоренностях с Донским, Кубанским, Терским и Астраханским казачествами, не все верили в чистоту провозглашаемых замыслов. Отчасти это подтверждалось реальным поведением белого барона-диктатора: в моменты усиления своих позиций он, к примеру, охладевал, к украинской проблеме, возобновляя дозированную активность в осложнявшихся ситуациях, или в преддверии осуществления важных акций, для которых чувствовался недостаток собственных сил. В таком духе можно было оценить «Воззвание главнокомандующего к украинцам» (не «малороссам», как у А. И. Деникина) от 12 августа 1920 г. Акцентируя внимание на необходимости единения для борьбы с общим врагом – большевизмом, документ не содержал каких-либо конкретных положений относительно Украинской Народной Республики. Вообще стоит согласиться с мнением, что сколько-нибудь конкретной программы отношения к украинскому вопросу так и не было выработано[967].

Наиболее яркий пример тут весьма сдержанное, даже прохладное отношение к инициативам Я. И. Слащева, не раз предлагавшего главнокомандующему специальные проекты мероприятий по украинскому вопросу (генерал-лейтенант при этом исходил, естественно, больше всего из военно-стратегических соображений). Проекты предполагали: официальное одностороннее признание главным командованием ВСЮР прав Украины в будущей Российской Федерации, образование Украинской Народной Громады как выразителя украинской общественно-политической мысли; созыв в Крыму украинского съезда для разработки программы Украинской Народной Громады; создание при главнокомандующем Совета по украинским делам с совещательными функциями, но с широким спектром действия; создания на территории Украины украинской регулярной армии, а также органов по организации и объединению повстанческих отрядов. После предполагаемого овладения югом Украины Я. А. Слащев предлагал П. Н. Врангелю подписать с представителями Украины договор, подготовленный Советом по украинским делам и Украинской Народной Громадой[968].