Тогда он принялся искать объяснение тому, что некоторые жители района вообще не заболели. Он выяснил, что все семьдесят работников местной пивоварни на Брод-стрит остались здоровы. Почему? Потому что в пивоварне был собственный колодец. А если говорить точнее, работникам полагался щедрый бонус: бесплатное пиво. Многие из них сказали, что вообще не пили воду – только пиво. Все время. Сноу также разузнал, что из пятисот тридцати пяти постояльцев большого работного дома (учреждении, где жили люди, которые не могли самостоятельно себя обеспечить, но получали еду и ночлег в обмен на работу) холерой заболело лишь несколько человек, ведь там был собственный колодец.

Доказательств было хоть отбавляй. Сноу изложил свои выводы местным органам здравоохранения и предложил простое, но блестящее решение: временно демонтировать ручку колонки на Брод-стрит. После этого вспышка холеры затухла и сошла на нет.

Поразительно, но члены Генерального совета здравоохранения – центрального административного органа, учрежденного несколькими годами ранее специально для борьбы со вспышками холеры, – до сих пор не были до конца уверены, что всему виной была вода. Они провели собственное расследование, и в очередной раз пришли к выводу, что причиной болезни был «дурной воздух». Вот насколько сильной оказалась вера в теорию миазмов (и вонь, пронизывающая весь район). Строго говоря, члены Генерального совета не ошибались, указывая на тот факт, что в домах людей, умерших от холеры, явно царила антисанитария.

На этом вся история могла и закончиться. Но Сноу показал свою карту преподобному Генри Уайтхеду – священнику из церкви Святого Луки, что находилась неподалеку, на улице Бервик. Тот пользовался симпатией у жителей района и был глубоко обеспокоен вспышкой холеры. Поначалу Уайтхед тоже не поверил Сноу – по правде говоря, он был настолько не согласен с утверждениями Сноу относительно колонки на Брод-стрит, что решил начать собственное расследование, воспользовавшись своими многочисленными связями и опросив семьи, пострадавшие от эпидемии, чтобы опровергнуть теорию врача. Он побеседовал со многими жителями окрестностей Брод-стрит, покинувшими квартал при первых признаках вспышки холеры, и спросил их, доводилось ли им пить воду из колонки на Брод-стрит.

♦♦♦

В итоге его изыскания привели к нулевому пациенту вспышки. Первым человеком, скончавшимся от холеры во время лондонской вспышки 1854 года, была маленькая дочурка Томаса и Сары Льюис, которые жили в гостиной дома под номером 40 по Брод-стрит, как раз неподалеку от печально известной колонки. Около 6 часов, жарким утром двадцать восьмого августа, Сара Льюис обнаружила, что ее дочь заболела: ее мучила рвота и зеленая, водянистая диарея с «резким запахом». Сара постирала пеленки девочки, а потом выплеснула грязную воду в выгребную яму, которая находилась в каком-то метре от колонки на Брод-стрит. Как разузнал Уайтхед, на следующий же день соседи, жившие этажом выше семейства Льюис, заболели холерой. Преподобный обратился к членам Генерального совета здравоохранения с просьбой раскопать выгребную яму; как и следовало ожидать, стало очевидно, что нечистоты из нее попадали в источник питьевой воды.