— Вот, — сказала Лиззи, — ровно шиллинг. Спасибо тебе за помощь и за твои труды. Ты мне очень помогла.

Бетти тут же алчно выхватила шиллинг у Лиззи из рук и тоже стала копаться в карманах. Как и у всех Дойлов, у неё был личный кошелёк: Бетти сама его связала в свободное время и носила то в одежде, то на шее, надёжно спрятав под воротниками и нижними рубашками. Руки у Бетти тряслись, как у полоумной старой девы, и Джо даже фыркнул, чтобы выразить своё неудовольствие ею в полной мере. На Бетти это, однако, не подействовало: она проворно показала Джо язык и ссыпала драгоценную оплату в мешочек.

— Ещё раз благодарю тебя, — повторила Лиззи и повернулась к Джо. — А теперь надевай рубашку и идём.

Джо вздрогнул и слегка растерянно показал на себя пальцем.

— Кто это надевать должен… я?

— Ты.

— Зачем?

Лиззи повела плечами.

— Всего лишь выгуляем рубашку, чтобы она просохла быстрее. Да и к тому же, ты давно хотел попасть на палубы для первого класса, разве не так?

Бетти на мгновение отвлеклась от мешочка: радостно попискивая себе под нос, как сытая крыса, она гоняла по ладони покоробленные, древние, и совсем новенькие, гладкие, блестящие монетки, пересчитывая их. Бетти подняла обеспокоенный взгляд и покачала головой.

— Лучше бы вам этого не делать, — сказала она, — если вас поймают, у вас будут большие неприятности.

Лиззи только отмахнулась.

— В том-то и дело: «если» поймают. Но мы с Джо отлично умеем уходить от преследования.

И Джо радостно рассмеялся, снова похлопывая Лиззи по плечу. Бетти ничего другого не оставалось, кроме как отпустить обоих, хоть на сердце у неё и образовался тяжкий тревожный груз. Впрочем, тревога не прекращала поедать Бетти ни на мгновение — Бетти не могла успокоиться, пока плыла на корабле, отделённая от убийственно холодных вод только двойным днищем, о котором все говорили, что оно надёжно и никогда не подведёт.

* * *

Проникнуть на прогулочную палубу для первого класса с наступлением вечера оказалось куда как сложнее, чем Лиззи себе представляла. Она и Джо провисели на канате, напрягая все силы, несколько долгих минут, пока от борта не отошли два крайне разговорчивых стюарда, которым неожиданно захотелось обсудить красоту одной из юных пассажирок. Стоило стюардам отойти, как к борту прилепился усатый и брюхатый джентльмен лет пятидесяти, за которым неотступно тащилась длинная и чахлая девушка под двадцать. Джентльмен обращался к спутнице не иначе, чем «дорогая» и неизменно пытался поцеловать её если не в губы, то в щёку, чтобы выразить свою горячую привязанность, а девушка томно закатывала глаза, охала и отворачивалась, но это никак не могло остудить пыл её стареющего воздыхателя. Она разрешила джентльмену чмокнуть себя в уголок губ только после того, как тот пообещал колье, браслет и перемену мебели в гостиной.