Большинство преемников Хубилая, начиная с его внука Тэмура, царствовавшего сразу после него (1294–1307), проявили себя, как и он, ревностными буддистами. Однако другой внук Хубилая, принц Ананда (несмотря на свое санскритское буддистское имя), склонялся к исламу. «Он знал наизусть Коран, достиг совершенства в арабском письме» и с жаром пропагандировал магометанство в стране тангутов (Нинся), вице-королем которой был. Тэмур попытался вернуть его к буддизму, а когда это не получилось, даже посадил на некоторое время в тюрьму. После смерти Тэмура (10 февраля 1307 г.) Ананда попытался захватить трон, но его кузен Хайсан взял верх и убил его. За время своего царствования (21 июня 1307 г. – 27 января 1311 г.) Хайсан показал себя очень набожным буддистом. Он приказал перевести на монгольский язык многие канонические буддистские тексты. Образованные китайцы-конфуцианцы упрекали его за предпочтение, отдаваемое ламам. Возможно, в качестве ответа администрация отменила как для буддистского, так и даосистского духовенства освобождение от налогов имущества, взятого по праву мертвой руки[182], которым они пользовались до этого времени. При правнуке Хубилая, Есун-Тэмуре, царствовавшем с 1323 (4 октября) по 1328 г. (ум. 15 августа), министр Чжан Гуй, от имени конфуцианских кругов, публично протестовал против милостей, которыми пользовались ламы. В частности, в Шэньси наблюдался наплыв тибетских монахов. «Эти ламы, – говорилось в одном донесении того времени, – разъезжают на лошадях по западным провинциям, нося на поясе паспорта, написанные золотыми буквами. Они рассыпаются по городам и, вместо того чтобы останавливаться в гостиницах, устраиваются в частных домах, из которых изгоняют их владельцев, чтобы легче было пользоваться их женами. Не довольствуясь тем, что предаются разврату, они отнимают у народа ту малость денег, которая у него имеется. Необходимо принять меры против этих общественных пиявок, еще более жестоких, чем агенты фиска». Императору Есуну пришлось ограничить въезд лам на территорию собственно Китая.

Очевидно, эксцессы буддистского духовенства, вину за которые китайские интеллектуалы возложили на монгольскую династию, стали одной из причин ее падения. Отметим, что чрезмерное влияние буддистской церкви на дом Хубилая не является каким-то уникальным феноменом в истории тюрко-монгольских династий на китайской земле. Так обстояло со знаменитым Фу Цзянем в конце IV в. и с последними Тоба в начале VI в. Буддизм сначала смягчал этих жестоких варваров, делал их более гуманными, затем усыплял и, в конце концов, лишал даже инстинкта самосохранения. Тогда конфуцианский Китай, терпевший их владычество над собой, замечал, что его свирепые хозяева стали безобидными: он их переваривал, как тоба, или изгонял, как Чингизидов. Ситуация была бы гораздо опаснее, если бы дом Хубилая перешел в мусульманскую веру, что могло бы произойти, если бы в 1307 г. победил принц Ананда. Торжество ислама нанесло бы страшный удар по древней китайской цивилизации. Возможно, самыми большими опасностями, которые она пережила за свою долгую историю, были попытка захвата трона Анандой в 1307 г. и вторжение Тамерлана, прерванное, к счастью, из-за смерти последнего в 1404 г.[183]