Тамерлан – правитель Трансоксианы и тимуридская империя

Тамерлан – правитель Трансоксианы и тимуридская империя

В этой классической трагедии весь Тамерлан. Доминирующей чертой его характера является макиавеллизм, постоянное лицемерие, отождествляемое с государственными интересами. Это как бы Наполеон с душой Фуше, Филипп II – потомок Аттилы. «Серьезный и мрачный, враг веселья», подобно хозяину Эскуриала, такой же набожный, как он, но при этом пылкий солдат и одновременно опытный и осторожный командир, при этом друг художников и писателей, испытывающий наслаждение от чтения персидской поэзии, – таков был человек, который захватом Балха завершал свое превращение во владыку Средней Азии. Намеренная медлительность его возвышения, холодный расчет, заставляющий его склоняться, когда это надо, бежать, когда того требует сложившаяся ситуация, напоминают Чингисхана. Подобно монгольскому завоевателю, трансоксианский правитель начинал в безвестности, служил на вторых ролях эмиру Хусейну – не имевшему никаких способностей феодалу, подобно тому как Чингисхан служил под началом вялого ван-хана. Бегство Тамерлана в Хорасан, его жизнь авантюриста от Сиестана до Ташкента напоминают худшие дни Чингисхана на Балджуне. Для разрыва с Хусейном он нашел столько же юридических обоснований, по крайней мере формальных, сколько Чингисхан для разрыва с кереитским царем: рассуждения а-ля Тит Ливий в «Зафар-наме» напоминают, как минимум, своим набожным тоном и суровой простотой знаменитую поэтическую жалобу из «Тайной истории». Но, обосновав свои права и подкрепив их многочисленными цитатами из Корана, Тамерлан, защищаясь от реальных или мнимых неблагодарности и предательств бывшего союзника, сам предательски нападает на него, застает врасплох и убивает, как Чингисхан убил Тогрула.

Вот только Чингисхан пошел до конца и провозгласил себя каном, единственным и верховным императором. Ему и в голову не пришло сохранить над собой, в связи с тем что он был аристократом второго ранга, марионеточного хана – прямого потомка прежних монгольских правителей; и уж тем более – завоевывать Дальний Восток под прикрытием младшего сына кереитского царя или цзиньского императора. Тамерлан провозгласил себя верховным эмиром в завоеванном им Балхе. 10 апреля 1370 г. (ему тогда было тридцать четыре года) «он взошел на трон, надел на голову золотую корону и сам опоясал себя императорским поясом в присутствии принцев и эмиров, которые пали на колени». Он, как уверяет нас «Зафар-наме», объявил себя наследником и продолжателем дела Чингисхана и Чагатая. Но его титул остался скромным. Лишь в 1388 г. он открыто примет титул султана. Но главное: он не решился устранить «ленивых императоров» из дома Чингисхана, несмотря на то что хан Кабул-шах, некогда посаженный на трон Хусейном и им, в последнее время активно поддерживал Хусейна. Как уверяет «Тарих-и Рашиди», он подумывал, чтобы обойтись вообще без хана, но скоро понял: чтобы принудить к повиновению трансоксианских феодалов, ему необходимо прикрыть свою власть бесспорным юридическим принципом. Поэтому он ограничился тем, что убил Кабул-шаха и заменил его другим Чингизидом, полностью ему покорным, – Суюргатмышем, который был тимуридским ханом Трансоксианы с 1370 по 1388 г. После смерти Суюргатмыша он назначил на его место сына этого монарха, Махмуд-хана, «царствовавшего» с 1388 по 1402 г. На всех фирманах, изданных тимуридским правительством, в соответствии с протоколом почтительно упоминаются имена этих потомков блистательного рода. Конечно, речь здесь шла о монархах-марионетках, полностью преданных Тамерлану, назначаемых по его воле, жалких подставных лицах, о которых никто не беспокоился и на которых никто не обращал внимания. «С моего времени, – напишет Мирза Мухаммед Хайдар Дуглат, – с ханами в Самарканде обходились как с политическими заключенными».