Тамерлан только этого и ждал. Он заявил, что его тронули эти благочестивые доводы. Ему даже приснился сон по этому поводу. Был заключен мир, восстановлен статус-кво – плохо разграниченный кондоминимум между Хусейном и им. И он возвратил себе свое владение Кеш.

Продолжение этой истории – великолепная комедия восточного лицемерия с уверениями в дружбе, примирительными поцелуями, благочестивыми изречениями из Корана, цитируемыми по любому поводу, а потом предательствами, внезапными нападениями и торопливыми жестокими убийствами.

Казалось, Тамерлан честно исполняет свою роль союзника Хусейна; так, он помог ему покорить восставшую цитадель Кабула, потом горцев Бадахшана, также восставших, но эта помощь приобрела теперь вид слежки, доминирования, угрозы. Хусейн, чувствовавший, что Трансоксиана останется у его соперника, все больше и больше времени проводил в Афганистане. Он спешно восстанавливал цитадель Балха – и эта инициатива, как говорят, не понравилась Тамерлану.

«Когда Аллах чего-то желает, – благочестиво начинает здесь «Зафар-наме», – Он так располагает причины так, чтобы они привели к тому, что Провидение решило. Тамерлану и его потомству была суждена азиатская империя, поскольку Он предугадывал мягкость его правления, которое должно было сделать народы счастливыми». Этот набожный тон, кажущийся здесь несколько парадоксальным, напротив, именно тот, который подходит к этой ситуации. Действительно, дальше Шараф ад-Дин начинает морализировать по поводу скупости Хусейна, суровости, с которой он обращался с другими феодалами, отсутствии у него способностей политика и т. д. Далее следует целая сеть весьма сложных интриг, в которых, разумеется, вся вина лежит на Хусейне, обвиняемом в том, что он планировал устроить ловушку Тамерлану. Однако в действительности именно Тамерлан без объявления вой ны внезапно напал на Хусейна. Выступив из Кеша, он пересек Амударью в Термезе и вторгся в Бактриану. Оставленный Хусейном в Кундузе гарнизон, застигнутый врасплох, сдался, так же как правитель Бадахшана, и Тамерлан неожиданно появился под стенами Балха, в котором Хусейн, не успевший принять никаких мер, оказался осажден. Попав в ловушку, не имея никакой надежды на помощь, бедняга вынужден был капитулировать, отказаться от власти и пообещать отправиться с паломничеством в Мекку. Впрочем, Тамерлан великодушно даровал ему свое прощение, даже пролил от волнения слезу при встрече, но «без его ведома», утверждает «Зафар-наме», окружение Завоевателя убило беглеца… Что же касается жителей Балха, виновных в том, что сохраняли верность Хусейну, большая их часть была казнена.