Хотя все пятеро являлись потомками Гэрсэндзэ, халхасские ханы не всегда сохраняли тесный союз между собой. Алтын-хан Ловсан (ок. 1658–1691) в 1662 г. напал на своего соседа, Дзасагту-хана, взял его в плен и убил. После такого покушения Тушэту-хан сформировал из остальных монгольских князей коалицию, которая вынудила Алтын-хана бежать. Благодаря, как мы увидим, иностранной помощи (ойратского племени джунгар, пекинского двора) Алтын-хан на некоторое время сумел восстановить свое положение, но в 1682 г. был застигнут врасплох и взят в плен новым Дзасагту-ханом; с 1691 г. он исчез, а с ним и его ханство. Как мы увидим дальше, исчезновение самого западного из пяти халсхасских ханств сделало возможным ойратский (калмыцкий) реванш: они сумели снова занять территорию Алтын-ханов, нынешнюю провинцию Кобдо.

Даянидская монгольская империя, эта реставрация на значительно меньшей территории империи Чингизидов, как и последняя, погрязла в семейных распрях. Век спустя чахарские великие ханы имели лишь чисто номинальную власть над ордосскими ханами, и тем более над четырьмя выжившими халхасскими ханствами. Так что восточные монголы впали в то же бездеятельное состояние, в котором пребывали до Даяна.

Обращение восточных монголов в ламаизм

Обращение восточных монголов в ламаизм

Они одновременно начали испытывать глубокое влияние реформированного тибетского ламаизма Желтой веры. Ранее шаманисты или более-менее знакомые с учением старой тибетской Красной церкви монголы тем более ускользнули от влияния буддизма, столь сильного у их предков в Китаев в эпоху династии Юань, и изгнание из Китая способствовало некоторой их культурной деградации. Но ламаистская Желтая церковь, внедренная на Тибете Цонгкапой[275], начала завоевание душ этих народов, в которых видела возможных полезных своих защитников.

Ордосы подали пример, начав переходить в ламаизм в 1566 г.[276] Один из их вождей, джинон Кутугтай Сэцэн хунтайджи[277], знамени Учин, в тот год из похода в Тибет привез многочисленных лам, которые приступили к этому обращению в их веру. В свою очередь, Кутугтай Сэцэн обратил в ламаизм могущественного вождя тумедов, своего двоюродного деда Алтан-хана, который, как мы уже видели, в то время находился в зените своего могущества (1576). Ордосы и тумеды решили торжественно восстановить среди монголов тибетский буддизм в виде Желтой церкви. Очевидно, в этом деле они вдохновлялись примером их предка Хубилая и ламы Фагс-па. Алтан-хан и Кутугтай Сэцэн даже пригласили из Тибета главу Желтой церкви великого ламу Сонам Гьяцо. Они приняли его с большой помпой на берегах Кукунора и организовали с ним съезд, на котором официально была учреждена монгольская церковь (1577). Алтан-хан был объявлен реинкарнацией Хубилая, а Сонам Гьяцо – реинкарнацией Фагс-па. Алтан даровал Сонаму титул далай-ламы или тале-ламы, который с тех пор носят преемники этого священнослужителя. Так Желтая церковь освящала своим духовным авторитетом чингизидскую реставрацию, осуществлявшуюся Даяном и Алтаном, тогда как возрожденная монгольская сила была поставлена на службу Желтой церкви.