Возвращаясь в Тибет, Сонам Гьяцо оставил при Алтане «живого Будду» – Донгкур Манджушри хутухту, который поселился рядом с ним, в Куку-хото. После смерти Алтан-хана (1583) Сонам Гьяцо еще раз приехал к тумедам, провести его кремацию.
Чахарский великий хан Тумен Сасакту (1557–1593), в свою очередь, перешел в новую веру и издал новый монгольский кодекс, полностью вдохновленный буддистскими доктринами. Его второй преемник, великий хан Легдан (1604–1634), строил буддистские храмы и приказал перевести на монгольский буддистскую компиляцию Ганджур[278]. С 1588 г. ту же религию начали принимать халха, а в 1602 г. среди них, в районе Урги, поселился новый «живой Будда», Майтрейа хутухту, и его новые воплощения следовали там одно за другим вплоть до 1920 г.
Обращаясь вместе со своим народом в буддизм, Алтан-хан и другие Даяниды полагали, что начинают заново дело Хубилая. Но когда Хубилай перешел в буддизм, завоевание Китая монголами было уже практически завершено. Алтан-хан же, напротив, много раз ходил походами за Великую стену, сжег пригороды Пекина, но на этом его успехи закончились. Монгольское завоевание надо было начинать заново с нуля. А принятие ламаизма сразу стало оказывать на восточных монголов расслабляющее воздействие. Ордосы и тумеды, чахары и халха, особенно первые, очень быстро утратили свое мужество под благочестивым воздействием тибетского клерикализма. Эта буддистская церковь, уже превратившая грозных тибетцев эпохи Тан в народ мечтателей и чудотворцев Цонгкапа, заставила современных монголов пасть еще ниже, потому что, поскольку склонность к философствованию у них напрочь отсутствовала, они приняли из этой религии только ханжество и клерикализм. Они, готовые в конце XV в. повторить эпопею Чингисхана, внезапно остановились, погрузившись в молитвенное безделье и озабоченные лишь тем, как посытнее накормить своих лам. Их история, какой она описана ордосским принцем Санан Сэцэном, казалось, забыла Завоевателя Мира и его славу, чтобы думать только о завоевании душ[279].
Достигнув этой степени духовного совершенства и святости, восточные монголы созрели для того, чтобы стать объектом калмыцкого или маньчжурского завоевания. Речь шла лишь о том, кто из двух агрессоров захватит их первым.
Завоевание Китая маньчжурами
Завоевание Китая маньчжурами
Тунгусские народы, как мы видели, занимали очень обширную зону на северо-востоке Азии: Маньчжурию (манджу, дауры, манегиры, бирары и голды), российский Приморский край (орочи), восточный берег Среднего Енисея и бассейн обеих Тунгусок в Сибири (енисеи и чапогиры), район Витима, между Леной и Шилкой (орочоны) и побережье Охотского моря, от Амура до Камчатки (самагиры, ульча, негда, лалегиры, инкагиры, ламуты, учуры и др.). Вопреки долго распространенному мнению, эти народы не играли никакой роли в истории Дальнего Востока всю первую половину Средних веков вплоть до XII в., за исключением царства Бохай, основанного в конце VII в. одним из их племен и просуществовавшего до 926 г., включавшего в себя всю Маньчжурию и крайний север Кореи. Да и то своим возникновением Бохай отчасти обязано корейским эмигрантам, которые цивилизовали тунгусов мал-калов. Это государство со столицей в Хоуханчэне, на юге Нингута, на реке Хурхе, притоке Сунгари, является первым организованным политическим образованием тунгусских народов. В 926 г., как мы говорили ранее, оно было уничтожено завоевателем Абаоцзи, вождем киданей, то есть народа монгольского происхождения.