Вслед за этим Кидо встретился с Исиватой, министром двора, чтобы обговорить, как будет происходить запись императорского указа.

Матимура, шеф токийской полиции, навестил Кидо в его офисе и доложил, что в столице сохраняется мирная обстановка и порядок. Все было под контролем в данный момент, рассказал он, но положение было опасным. На рассвете на телеграфных столбах и на стенах железнодорожных станций в центре Токио появилось много плакатов. В них члены правительства, выступавшие за мир, назывались предателями. Таким образом, заметил Матимура, правые начали агитацию. Если они объединятся с военными, то могут возникнуть непредвиденные осложнения.

Следующим приехал принц Такамацу. Он опасался, что фанатики на флоте могут выступить в любое время.

Вслед за Такамацу наступила очередь принца Коноэ. Принц вновь высказал Кидо свои дежурные опасения о грозившем стране «коммунистическом восстании», которое готовили левацкие элементы в армии и чернь. Затем принц спросил своего старого друга, обеспечена ли безопасность дворца. Он объяснил, что слышал о якобы мятежных настроениях в Императорской гвардии. Кидо решительно опроверг эти слухи: «Верные своему имени, гвардейцы никогда не предпримут незаконных действий».

Спустя несколько часов хранитель печати обнаружил, как он был не прав.

Глава 18. Закат эпохи самураев

Глава 18. Закат эпохи самураев

В Главном штабе армии день 14 августа начался в «атмосфере относительного спокойствия», согласно донесению генерал-лейтенанта Торасиро Кавабэ, заместителя начштаба. Однако после того, как до штаба дошли сообщения о решении Императорской конференции, это спокойствие улетучилось. «Напряженность и обеспокоенность» в обществе резко обострились. «Я просто ощущаю это, — отмечает Кавабэ, — когда слушаю разговоры и смотрю в лица людей, с которыми сталкиваюсь в коридорах».

Военное министерство и Генеральный штаб гудели как потревоженный улей, когда около часа дня в военном ведомстве распространился слух, что генерал Анами только что возвратился из дворца. «Молодые тигры» собрались толпой в его кабинете, чтобы приветствовать его.

После короткого ожидания генерал появился. Он был бледен, но, казалось, уверен в себе. Люди в его ближайшем окружении заметили, что его душат эмоции и ему было трудно контролировать себя. Полковник Масатака Ида, подчиненный Такэситы, так описывает общее настроение: «Еще не знавшие, какую новость, радостную или горькую, сообщит им Анами, офицеры, переживавшие за судьбу отечества, решавшуюся на их глазах, затаили дыхание, когда он начал говорить.