Министр спокойно произнес простые слова: „Этим утром на Императорской конференции было решено окончить войну. Я должен извиниться, что не оправдал ваших ожиданий“.

Всех ошеломило это известие, и офицеры неподвижно застыли на месте. Минуту сохранялась пронзительная тишина, какая бывает в горах, сменившаяся громкими стенаниями. Офицеры предстали перед очевидным фактом — жестокой реальностью разгрома. Первым очнулся Хатанака: „Не могу не спросить вас, по какой причине вы изменили свое твердое мнение, господин министр?“

Я никогда не забуду выражение его лица в этот момент. Закрыв глаза на краткое время, стараясь справиться со своими чувствами, он решительно ответил: „Я не мог больше сопротивляться желаниям самого императора. Особенно когда он попросил меня в слезах попытаться справиться с причиненной мне страшной болью, какой бы непереносимой она ни была. Я не мог поступить иначе, как забыть все и принять его решение. Более того, его величество сказал, что он уверен в том, что сохранение национального государства будет гарантировано. Теперь, если вы намерены поднять мятеж, убейте первым Анами!“

Услышав эти слова, мы все замолчали и медленно вышли из кабинета военного министра».

После того как Анами сообщил печальную новость младшим офицерам, начальник армейского оперотдела зашел в кабинет генерала Кавабэ и предложил принять меры для координации действий представителей армейского командования в целях предотвращения оппозиционных выступлений или даже возможного переворота. Заместитель начштаба с готовностью согласился, припомнив, что пять высших командиров армии в эту самую минуту присутствуют на совещании в кабинете Анами.

Кавабэ вызвал заместителя военного министра генерала Вакамацу, и этот военный бюрократ согласился помочь. Кавабэ описывает, что было сделано для выполнения генеральского соглашения.

«Все вместе мы вошли в приемную военного министра, где собрались генералы. Анами там не было, он вышел по какому-то делу. Я сказал: „Хотелось бы, чтобы вы воспользовались вашей совместной встречей для обсуждения вопросов, требующих немедленной координации действий пяти армейских руководителей высшего звена“. Маршал Хата повернулся ко мне и сказал: „Это имеет важнейшее значение“. Вакамацу и я сели на два свободных стула. Некоторое время все молчали, пока я не заговорил вновь: „При существующем положении я не думаю, что есть необходимость его обсуждать. Я полагаю, единственно, что может сделать армия, — проявить лояльность и поддержать императорское решение“.

Генерал Умэдзу кивком подтвердил свое согласие; генерал Доихара, начальник Отдела военной подготовки, пробормотал: „Это верно“; Хата повернулся ко мне и четко произнес: „Я согласен с вами“. Маршал Сигияма, командующий Армией Западного округа, не сказал ничего и никак не проявил свои чувства, но я чувствовал, что он не согласен. Я сказал Вакамацу: „Давайте письменно зафиксируем это единое мнение, и каждый генерал подпишет это заявление“.