И вот барон Судзуки, держа в своих слабых старческих руках плод своей четырехмесячной премьерской деятельности, снова ехал во дворец. Сразу же принятый императором в его библиотеке, Судзуки вложил в руки его величества это поистине приводящее в трепет заявление. Девять часов назад император отдал распоряжение о его подготовке, а теперь он читал его и находил в нем свои слова и выражения. Ему понравилось, что в документе подчеркивался его интерес достичь мира и избежать взаимных упреков. Его основным посылом было желание добиться мира для всех будущих поколений, для Японии и всего мира.

В послании не было упоминания об отмщении. После китайско-японской войны 1894–1895 годов в результате совместного давления трех стран Япония была принуждена вернуть Китаю Ляодунский полуостров. В ту войну дед Хирохито опубликовал императорское послание, в котором объяснялось его решение и содержались слова, которые легко могли быть интерпретированы как призыв к мести за это поражение.

Сакомидзу, человек не робкого десятка, впоследствии так выразился о своей работе над указом, которому он придал окончательную форму: «Это была для меня очень сложная задача, подготовить этот указ. Когда позже я перечитал его, я не мог не восхищаться собой; как только мне удалось составить такие замечательные предложения. Текст был выстроен настолько великолепно, что я удивлялся сам себе». Факт отсутствия в нем слова «нет» и чувства мстительности делает его замечательным документом.

Хирохито одобрил свой указ, подписал его и приложил к нему свою личную печать. Вместе с Судзуки они кратко переговорили о приготовлениях к радиообращению, и адмирал, надеясь, что его гавань уже близка, привез указ на заседание кабинета.

Незадолго до 10 часов вечера сирены возвестили об окончании бомбардировки Японии. 10 августа президент Трумэн отдал приказ не поднимать в воздух В-29, когда ему показали сообщение из Домэй о принятии Японией потсдамских условий. Но Япония тянула с ответом на ноту госсекретаря Бирнса. Президент снова дал команду нанести авиаудар по противнику, чтобы побудить его наконец-то принять решение. Теперь В-29 опять появились в небе Токио, в то время как обсуждался окончательный вариант указа и готовилась его публикация. Все освещение в квартале было сразу же отключено при первом звуке сирен. Блэкаут продолжался до тех пор, пока не был дан отбой воздушной тревоги.

Для ратификации документа требовались только подписи министров. Пятнадцать человек приложили свои печати. После подписания указа Анами категорически потребовал, чтобы радиообращение императора было передано на следующий день. Для тех, кто вступил в борьбу с военными и прекрасно знал об их тактике затягивания, это требование имело зловещий подтекст. Многим политическим деятелям было известно, что положение в Итигая было сложным, если не сказать — вне всякого контроля. Не пытался ли военный министр просто выиграть время, чтобы предпринять какие-либо опасные действия?