Полковник Хаяси и Такэсита молча наблюдали за агонией генерала Анами, в то время как над столицей гудели моторы американских бомбардировщиков, поднявшихся с авианосцев.

Как он и обещал, Такэсита прошел к токонома, взял китель генерала и накинул его на плечи Анами. На татами, лежавшим поблизости от него, он положил свиток, подаренный принцем Канин Анами, когда он был начальником штаба армии, а также два оставленных Анами завещания. Второе из них гласило: «Уверенный в вечном существовании нашей хранимой богами страны, я с глубоким уважением к императору приношу извинение императору за мое великое преступление». Далее стояла подпись: военный министр Корэтика Анами.

Внезапно напряженную мертвенную тишину нарушил телефонный звонок, и Хаяси подошел к аппарату. Такэсита наклонился над Анами и приблизил свое ухо к его рту, который что-то прохрипел. Было видно, что генерал не выживет; однако, по-видимому, он промахнулся и не попал по сонной артерии. Такэсита взял безжизненную руку тестя, которая все еще сжимала нож, и с силой вонзил его в шею Анами.

Полковник подошел к телефону. Звонил заместитель министра Вакамацу, он хотел поговорить с Такэситой. Хаяси сказал Вакамацу, что Анами только что совершил сэппуку. От Такэситы потребовали срочно прибыть в военное министерство.

По настоянию Вакамацу Такэсита оставил военного министра на попечении своего адъютанта подполковника Кобаяси и поехал в министерство.

Кобаяси вызвал главного врача министерства, который приехал с командой из трех медиков. Анами все еще дышал, когда они приехали. Было 8 часов утра, когда он скончался. Вскрытие показало, что он умер от потери крови, в основном из шейной вены, а не из сонной артерии, которая не была задета. Тело воина было омыто и положено в здании военного министерства рядом с небольшим алтарем.

Такэсита, приехав в министерство, сразу доложил о своем прибытии подполковнику Вакамацу. Там был генерал-лейтенант Ёсидзуми, который рассказывал Вакамацу о кончине Анами и его мотивации соверщить самоубийство. В основном их мысли были заняты мятежом императорской гвардии, и они пришли к единому мнению, что именно он побудил Анами покончить с жизнью, который винил себя в этом и считал, что он опозорил его.

«Как вы думаете, что имел в виду Анами, — спросил Вакамацу, — когда в своем завещании говорил, что жертвует своей жизнью во „искупление великого преступления“?»

«Я не верю, что существует какая-либо связь между дворцовым инцидентом и самоубийством Анами, — возразил Такэсита. — Начиная с Маньчжурского инцидента, Китайского инцидента и Великой войны на Тихом океане, Анами, выступая в качестве вождя всей армии, хотел принести искупительную жертву во имя прошлого и настоящего армии. И потому от лица всей армии он принес извинение императору. Он решился на самоубийство, не имея никаких известий о произошедших событиях, и даже после того, как он узнал о них, он был уверен, что они не будут иметь серьезных последствий. Он думал о самоубийстве с тех самых пор, как он стал военным министром. Более того, в своем обращении накануне он был настолько осторожен, что вместо слова мы употребил вы — „вы, офицеры…“. Уже это указывало на его склонность к самоубийству».