Сама мысль о тех, которые пали на полях сражений, о тех, кто умер на своем посту или кого настигла преждевременная смерть, кто потерял свои семьи, заставляет болеть наши сердца ежедневно и еженощно. Раненые и инвалиды войны — предмет нашей особой заботы. Лишения и страдания, которые переносит наша нация, будут только возрастать. Время и судьба требуют от нас, чтобы мы начали действовать решительно, и поэтому мы решили встать на путь, ведущий к установлению прочного мира ради всех будущих поколений, покончив с непереносимыми страданиями».

Хирохито давал клятву своему народу: «Мы в состоянии защитить и поддерживать жизнедеятельность нашего имперского государства. Мы всегда вместе с вами, нашими добропорядочными и лояльными подданными, и полагаемся на вашу искренность и сплоченность. Больше всего остерегайтесь любых эмоциональных вспышек, которые могут вызвать ненужные осложнения, и любого противостояния и споров между вами, которые могут вызвать замешательство в ваших рядах и приведут только к потере доверия к вам со стороны всего мира и собьют вас с истинного пути. Будьте уверены в вашей правоте, крепите в себе духовное благородство и поступайте решительно, чтобы и дальше множить прирожденную славу имперского государства и шагать в ногу с развивающимся миром».

Кадзуо Кавай, редактор «Ниппон таймс», так описывает реакцию людей на обращение: «Ответ слушателей был по всей стране практически одним и тем же. Некоторые, в основном женщины, разразились едва сдерживаемыми рыданиями. Вслед за ними мужчины, которые с искаженными лицами всячески пытались сдержать слезы, тоже не выдерживали. В течение нескольких минут эмоции охватили все население. Это была внезапная массовая истерия в общенациональном масштабе, но истерия в приглушенных минорных тонах. Никогда еще японцы не переживали такое всеобщее эмоциональное потрясение, никогда нация не была так духовно едина, как в этом ответе на обращение императора».

В министерстве внутренних дел, так же как и в других крупных правительственных учреждениях, служащие, собравшись в конференц-залах, внимательно вслушивались в слова императора. Когда он только что начинал говорить, многие из них полагали, что он призовет нацию быть готовой к «решительной битве за свою страну». В первую минуту-другую сохранялось мертвое молчание. Затем, когда появилось понимание того факта, что речь идет о капитуляции, все слушатели начали всхлипывать и по их щекам потекли слезы.

В поезде, отправившемся из Токио, профессор Асада вместе со своими попутчиками внимательно слушал радиопередачу. Многие выкрикивали «Банзай!», посчитав, что послание было посвящено объявлению войны России. Когда поезд подъезжал к станции Нагоя вскоре после того, как передача завершилась, пассажиры были шокированы, услышав, как дети кричали на платформе: «Япония разгромлена, Япония разгромлена!» Именно в этот момент пассажиры осознали истинный смысл обращения императора. Крики «ура!» обратились в слезы.