Для младшего лейтенанта Садао Отакэ, уроженца Америки, оказавшегося в Японии, когда началась война, и призванного в армию в качестве переводчика в 6-й отдел G-2, армейскую разведку, выступление Хирохито по радио было исполнением его предсказаний. Когда он стоял среди едва подавлявших рыдания генералов, слушая обращение императора, говорившего о поражении верных ему войск, его возмутило поведение некогда обладавших властью военных, теперь ливших слезы. «Чем они занимались, черт возьми, прошедшие десять лет?» — задавал он себе вопрос.

Призраки Батаана, Кота-Бару, Мукдена, Нанкина, Шанхая, Тяньцзиня, Баликпапана, Гонконга, тех мест, где японцы совершали жестокие преступления против мирного населения и беззащитных военнопленных, теснились в душе многих офицеров. Список таких мест, свидетелей ничем не оправданной ярости японских оккупационных войск, включал в себя почти все завоеванные территории. Поэтому неудивительно, что армия была фанатично намерена сражаться до последнего. Никто из военных не хотел испытать ту же участь, какую они предназначали завоеванным народам.

Отзвучали последние слова императора, и офицерам было приказано разойтись. Некоторые из них вернулись к выполнению своих обязанностей. Им предстояло проделать значительную организационную работу: сообщить о решении императора войскам, разбросанным на большом театре военных действий, и начать подготовку к капитуляции. Многие просто ушли.

Лейтенант Отакэ рано ушел из Итигая и направился домой на другой конец города. Он долго стоял на остановке трамвая. Они часто ходили только в часы пик, а сейчас в первой половине дня приходилось ждать. Наконец трамвай подошел, и он вскочил в вагон. Пассажиров было очень мало, и он чувствовал себя неловко в своем парадном мундире и белых перчатках, с длинным самурайским мечом на боку. Женщина средних лет посмотрела на него. Ее мешковатые ватные брюки указывали на то, что она была работницей. Она дернула его за рукав: «Почему мы проиграли войну? Почему мы потерпели поражение? Я потеряла сына на войне. Почему мы не можем продолжать сражаться? Что происходит?» Отакэ мог только сказать ей, что это решение императора, и положение, увы, безнадежно.

Дома, в пригороде Токио, молодой лейтенант застал своего отца. Старик, как и тысячи людей его возраста в то время, жил на две семьи. В Токио у него была дочь, учившаяся в университете, и Отакэ, работавший в Генштабе. В деревне жила его жена и невестка. Старик привозил в город сельские продукты, а в деревню — различные домашние вещи для обмена на продовольствие. Сейчас он только что возвратился из деревни на поезде, ходившем один раз в сутки. Он совершал такие поездки уже на протяжении полугода, и ездить с каждым разом становилось все труднее. Билет необходимо было приобретать заранее и только с разрешения военных властей. Те, кто имел родственников среди военнослужащих, обладали явными преимуществами.