Это трудно объяснить, но особую роль в общении играет такое понятие, как харагэй: не всегда любое высказывание надо принимать за чистую монету. Коллеги часто превратно толковали его поведение. «Некоторые люди могут упрекать меня в трусости и нерешительности, — говорил адмирал. И продолжал: — По-видимому, министр флота недоволен моими неожиданными действиями. Но меня нисколько не задевает эта критика. Я твердо знал, что на тот момент не мог поступить иначе».

Он дает нам яркий пример, что такое харагэй в действии:

«Я понимал, что, если возникнет конфликт между армией и флотом, война не сможет закончиться успешно. Я полагал, что для предотвращения в армии бунта было настоятельно необходимо показать дружественное отношение флота к армии, и, поскольку флот идет на большие уступки, соглашаясь на мир, необходимо убедить армию, что и она должна поддержать мирные усилия.

Казалось, я встал в оппозицию к министру флота, и могло показаться, что я нарушил обещание, которое я дал ему, став начальником штаба, но это совсем не так. Я был полностью согласен с мнением министра флота в отношении необходимости завершения войны при условиях, имевшихся на тот момент. Но так как Ёнаи четко определил свою позицию, я понял, что, если я последую по его стопам, армия останется в одиночестве, и трудно было предсказать, на какие шаги может тогда пойти армия.

С другой стороны, даже если бы я и показал свою симпатию к армии, можно было не опасаться, что ястребы одолеют фракцию пацифистов. Так как сам император открыто заявил о своем желании достигнуть мира, мое противоположное мнение ни в коей мере не могло угрожать движению к миру. Имея такое убеждение, я в какой-то мере действовал заодно с Анами и Умэдзу, хотя могло показаться, что я предпочитаю окольные пути».

Тоёда, адмирал без флота, оказался человеком умным и проницательным, как и Ёнаи и другие члены «Большой шестерки». Он также написал книгу о войне, представил свое видение ее событий, с точки зрения моряка, оправдывая свои действия. Типичен его подход к вопросу его вины в развязывании войны:

«Я думаю, и думал в прошлом, что страна могла бы избежать войны, если бы были предприняты достаточно серьезные усилия… Нашей стране было необходимо в то время избежать войны, нам требовался сильный и мудрый правитель, который мог стать во главе нашего государства…

У меня имеются большие сомнения относительно того, что только правительство, бывшее у власти в начале войны, несет ответственность за то, каким образом была война развязана. С какого момента все началось, может быть, даже с Маньчжурского инцидента?…Это всегда было моим убеждением, что не будет ничего хорошего, если политическая и военная власть находится в одних и тех же руках. Армия участвовала в политике, и это не изобретение недавнего времени. Это восходит еще к эре Мэйдзи».