Светлый фон

Незадолго до своей отставки де Голль поссорился с Помпиду, что не помешало последнему стать преемником генерала и верным продолжателем «дела де Голля». Не без некоторых особенностей, однако в целом Помпиду – наследник де Голля.

И от плана отметить двухсотлетие со дня рождения Наполеона масштабно новый президент не отказался. Сорок только основных мероприятий! Еще множество акций на местах. Настоящий «год Наполеона»! Начался, по иронии судьбы, 28 апреля 1969-го, в тот самый день, когда де Голль объявил о своем уходе. Закончился в декабре перенесением останков сына Наполеона из часовни в крипту.

Много всего, но главное, конечно, две речи Помпиду. Первая официальная поездка президента на Корсику. 15 августа 1969 года, в день рождения Наполеона, в Аяччо, Помпиду дважды говорит об императоре. Сначала – в мэрии, потом – на площади Шарля де Голля, перед статуей Наполеона и его братьев. Все, все символично…

Жорж Помпиду любил напоминать о своем «крестьянском происхождении», был прост в общении и частенько обсуждал с поварами Елисейского дворца рецепты блюд. Близок к народу, в отличие от того же Голля. При этом Помпиду – блестящий филолог, знаток и покровитель искусства. И очень дальновидный политик. Он знал, что и как говорить о Наполеоне. Он сказал. Собравшаяся на площади в Аяччо огромная толпа – услышала.

что как

«За несколько лет, почти за несколько месяцев, первый консул создал современное французское государство». Президент ясно дал понять, что Наполеон для него – не только человек Революции, но и человек порядка и государственной власти.

«За несколько лет, почти за несколько месяцев, первый консул создал современное французское государство».

Помпиду – филолог. Он знал толк в цитатах и умело их использовал. Вы считаете, что Наполеон «отобрал свободу»? Вам ответит сам император.

«Люди, упрекающие меня в том, что я не дал французам достаточно свободы, забывают, что в 1804-м, когда я надел на голову корону, девяносто семь французов из ста не умели читать и знали только свободу безумия».

«Люди, упрекающие меня в том, что я не дал французам достаточно свободы, забывают, что в 1804-м, когда я надел на голову корону, девяносто семь французов из ста не умели читать и знали только свободу безумия».

Помпиду говорил о Наполеоне и – вместе с ним. В конце, как и положено, про величие.

«Гений Наполеона определяет нашу историю и предвосхищает будущее Европы. Это ему мы обязаны учреждениями, которые и сегодня, претерпев неизбежные изменения, составляют основу нашего государства. Это ему французы обязаны национальным единством… Наша слава принадлежит только Франции, и нет имени более славного, чем имя Наполеона. Выйдя из ниоткуда, преодолев все, он стал всем».