Вот так. Все поняли, кто для Помпиду главный национальный герой. Это было в последний раз… В последний раз президент Франции в публичном выступлении фактически признался в любви к Наполеону. Сказал, что «Наполеон – наше все». Наступали другие времена… Времена, начало которых приблизил сам Помпиду.

…Из-за этого они и поссорились с де Голлем. В мае 1968-го генерал не хотел «разговаривать» со студентами, а Помпиду – поговорил. Он бывший преподаватель Сорбонны, он умел общаться с молодежью. Он говорил и договорился. И со студентами, и с профсоюзами. Помпиду приобрел популярность, что не понравилось де Голлю. Дружбе конец, а о том, что закончилась одна эпоха и началась другая, Помпиду и сам еще не знал.

Он будет одним из самых успешных президентов в истории Франции, при нем в стране начнется мощный подъем, произойдет модернизация экономики. Однако и идеи, и общественное сознание тоже обновятся. Можно сказать – радикально.

Ну какой из Наполеона герой для бунтарей из Сорбонны?! Из Сорбонны, в которой в 1969-м нет ни одной кафедры, специализирующейся на истории Консульства и Империи. Спасибо Жану Тюлару, он хоть и разоблачит «миф о спасителе», но наполеоноведение – спасет.

А студенты… Студенты подрастут. Некоторые даже будут стесняться того, что в их комнатах когда-то висели портреты Мао и Пол Пота. Кто-то и де Голля «простит». Но чувства по отношению к Наполеону останутся прежними. Левые интеллектуалы сформируют другую моду. На ненависть к императору.

«Золотая» легенда практически исчезнет, а «черная», напротив, расцветет. Начинается «эпоха большой нелюбви»? По сути, да. С середины 70-х годов и в школах, и в университетах Наполеона изучают очень мало. О том, чтобы им «гордиться», речи вообще не идет. Чем дальше – тем хуже. Для Наполеона.

Государственная политика? Помпиду действительно последний, кто призывал никогда не забывать о том, что именно Наполеон – создатель современного французского государства. Его преемники если и упоминают об этом, то либо осторожно, либо с оговорками. Многое, конечно, зависит и от личного отношения.

Валери Жискар д’Эстен, например, президент Франции с 1974 по 1981 год, никогда не говорил публично о своей страсти к Наполеону и не считался его «восторженным почитателем». Однако поддержал решение Министерства культуры устроить в залах Людовика XV в Фонтенбло музей Наполеона и его семьи. А уже выйдя в отставку, д’Эстен вообще сделал нечто, как минимум необычное для президента.