Шквал барабанных ударов, за которым последовал один ужасный разрушительный взрыв, и затем снова — как мощное перекатывающееся это — рев и бурление тонн вытесненной воды.

Эхо было подчеркнуто пятью резонирующими взрывами, все совсем близко. В течение секунд каждый незакрепленный предмет начал кататься или скользить в корму. Даже пока продолжались разрывы бомб, Стармех увеличил скорость и заорал «Откачивать!» Теперь он стоял позади горизонтальных рулевых, слегка согнувшись, как загнанное в угол животное.

Рев втягивавшейся в пустоты воды продолжался. Мы пробивались через бурлящий, шипящий водоворот с нагло работающим насосами.

Прежде чем Стармех смог остановить откачку, еще три разрыва сотрясли подлодку.

«Продолжать откачку!» Стармех произвел глубокий выдох и взглянул на Командира. Кажется, я уловил признак удовлетворения — он действительно был доволен, что его насосы могут продолжать работу.

«Ты им должно быть понравился, Стармех», — сказал Командир. «Это очень тактично с их стороны».

Было уже далеко после 04:00. Наши попытки вырваться уже продолжались — сколько часов? Большинство людей в центральном посту уселись, опустив головы на руки. Никто не смотрел вверх. Второй помощник глядел на нечто воображаемое на палубе.

Но, чудо из чудес, корпус все еще держался. Мы все еще могли двигаться, все еще имели нейтральную плавучесть. Моторы работали, винты вращались. Мы продвигались сквозь глубины на своей энергии. Стармех мог удерживать подлодку — он даже выровнял ее снова.

Мичман склонился над штурманским столом. Должно быть, он изучал что-то интересное, если не считать того, что его голова склонилась слишком низко. В правой руке он держал циркуль. Кончики игл воткнулись в линолеумное покрытие стола.

Старшина центрального поста засунул в рот два пальца, как будто он собирался насвистать нам мелодию.

Второй помощник пытался сымитировать невозмутимость Командира, но его выдавали руки. Они крепко сжали бинокль, который все еще висел у него на шее. Костяшки пальцев были белыми от напряжения.

Командир повернулся к гидроакустику. Глаза Германна были закрыты, и он вращал штурвал своего аппарата вправо и влево. Казалось, он выделил шум, который искал, потому что движения штурвала уменьшились до того, что в какой-то момент совсем прекратились.

Приглушенным голосом он произнес: «Шумы винтов удаляются в направлении один-два-ноль».

«Наверно, они думают, что прикончили нас», — сказал Командир. Итак, с одним все ясно, а что там другой?

Стармех ушел в корму, оставив Командира самому командовать горизонтальщиками.