Хныканье прекратилось, но я все же слышал спорадические всхлипывания из носового отсека.

Когда Стармех вернулся, его руки и предплечья были черными от масла. Я уловил несколько отрывков его доклада, произнесенного полушепотом. «Кормовое уплотнение — забортный выхлоп — компрессор — две шпильки срезало — закрепили клиньями — уплотнение все еще течет — не так уж плохо …»

Рядом со столом Командира лежал затоптанный картонный ящик с сиропом. Чехол от аккордеона лежал раскрытым в отвратительной слизи. На переборке не осталось висеть ни одной картинки. Я осторожно переступил через перевернутый портрет Командира флотилии.

В кают-компании среди полотенец и протекающих бутылок с яблочным соком лежали разбросанные книги. Мне пришла в голову мысль, что надо бы заняться приборкой, чтобы чем-то занять себя. Я наклонился, преодолевая закоченелость в суставах, и опустился на колени. Невероятно — я все еще мог двигать своими руками. Я делал себя полезным. Однако, осторожно: никакого шума, никаких стуков.

Через десять минут моих занятий мимо прошел Стармех. Под глазами у него были зеленоватые пятна. Ввалившиеся щеки, зрачки черные как угли. Он выглядел полностью погруженным в себя.

Я передал ему бутылку с соком. Принимая сок, он весь передернулся и затем плюхнулся на стул, чтобы выпить его. Но лишь только отняв бутылку от своих губ, тут же подскочил, слегка покачиваясь, как измотанный боец перед последним раундом. «Нельзя останавливаться…» — пробормотал он, уходя.

Ни с того ни с сего прозвучало три взрыва, но они звучали как удары по коже мягкого барабана. «Совсем не близко», — услышал я комментарий мичмана.

«Два-семь-ноль, медленно удаляются», — доложил гидроакустик.

Только подумать — где-то там существовала твердая земля. Холмы и долины… Обитатели домов в это время еще должны были спать — по крайней мере в Европе. Яркие огни в Нью-Йорке все еще должны были сиять, а мы вероятно находились сейчас ближе к Америке, чем к Франции после нашего последнего рывка в западном направлении.

Подводная лодка соблюдала полную тишину. Через некоторое время Германн шепотом доложил: «Шумы винтов на пеленге два-шесть-ноль, очень слабые. Обороты небольшие — похоже, что они уходят».

«Крадутся на самом малом ходу», — прокомментировал Командир, «обратив уши назад. Куда подевался второй? Продолжай пытаться уловить его».

Я слышал тиканье хронометра и падение капель конденсата в льялах. Германн искал звуки снова и снова, но ему не удалось установить контакт со вторым кораблем неприятеля.

«Подозрительно», — пробормотал Командир, «очень подозрительно».