«Слава Всевышнему на небесах!» — распевал старший торпедист Хакер. «Наконец-то освободится место», — добавил он для меня. Он вытер свою потную шею грязным полотенцем и стал понукать своих рабов. «Давайте, ребятки, хватайтесь за эту снасть».

«Нет ничего лучше вазелина для непринужденной езды верхом!» Арио тянул за цепь в такт с командами Хакера «Вира!», отмечая их своими выкриками. «Трахни меня — трахни меня, распутный подонок — о, о-о-о, о-о-о! Вот оно — и еще раз!»

Я удивлялся, откуда у него хватало дыхания, тащить с таким усердием. Меркер, который тоже мрачно тянул цепь, притворялся глухим.

Когда первая торпеда успешно была загружена в аппарат, Меркер расставил свои ноги и промокнул пот с груди, затем передал грязную тряпку Арио.

Стимулированное непристойными шуточками, мое воображение разыгралось. Железная девственная плева борта судна, разорванная фаллосом-торпедой, зазубренные губки, вздымающийся сухогруз-корова, когда торпеда проникает в ее жизненно важные органы и извергает свое огненное семя, разрывающее и раздирающее, заставляющее корчиться и стонать…[35]

Старший помощник прошел в нос, чтобы проверить взрыватели. Команда продолжала усердно работать посреди приглушенных ругательств и ритмических выкриков старшего торпедиста.

Возвратившись в кают-компанию, я увидел Командира на его обычном месте — на койке Стармеха. Он вытянул свои ноги. Его голова была запрокинута, а рот наполовину открыт. Струйка слюны вытекала из уголка его рта и просочилась до бороды.

Раздумывая, что делать, я прочистил горло от воображаемой мокроты. Мгновенно проснувшись, он уселся и жестом молча указал мне тоже сесть.

«Ну», — произнес он наконец, «как там дела в носу?»

«Одна рыбка заряжена. Команда почти конченная — я хочу сказать, все измотаны».

«Гм. В корме уже были?»

«Нет, господин Командир. Слишком много народу там».

Он что-то проворчал. «Там ужасный беспорядок. Не бери в голову — Стармех справится: он просто чудо». Он обернулся и крикнул в проход: «Дневальный, принеси что-нибудь поесть!» Затем мне: «Надо бы отпраздновать, пока можно. Немного хлеба с маслом и маринованные корнишоны — это лучше чем ничего».

Принесли тарелки и столовые приборы, и вскоре мы сидели за уютно накрытым столом.

Фантастика… Я молча смаковал это слово, не веря сам себе. Мои глаза впитывали гладкую чистую поверхность стола, тарелки и чашки, ножи и вилки, знакомый и обнадеживающий свет лампы. Я наблюдал, как Командир помешивает свой чай блестящей ложечкой, как второй помощник накалывает на вилку сосиску, а старший помощник разрезает маринованный корнишон вдоль.