Мы вероятно должны будем воспользоваться методом воздушного шара. Избыточная вода должна быть откачана за борт — откачана любой ценой.

Затем вверх. Вверх, за борт и плыть, спасая свои жизни.

Я смогу повесить свои пленки на шею. У меня есть водонепроницаемый мешочек. Я определенно должен взять те, на которых наша встреча со штормом. Они заслуживают спасения — они уникальны.

Нам бы только не попасть в то проклятое течение в проливе… Пригоршня песка под наш киль в самый последний момент — это близко к чуду!

Командир жевал нижнюю губу. Планирование и надзор теперь были функцией Стармеха. Это от его решений все зависело. Один Бог знал, как он выдерживает — он не остановился ни на мгновение.

Похоже было, что все протечки были устранены, за исключением небольшого просачивания от нескольких второстепенных ран на нашей стальной шкуре. Но та вода, что уже находится на борту? Я понятия не имел о ее объеме. Один литр воды — это означает один килограмм избыточного веса. Все мое тело чувствовало вес ноши, которую мы несем. Мы были тяжелы, тяжелы, несоизмеримо тяжелы — прикованы к одному месту своим собственным весом.

«Я чувствую, что пахнет дерьмом,» — пробормотал Айзенберг.

Френссен ухмыльнулся: «Почему бы тебе не открыть форточку?»

Из кормы донеслось шипение, как от выходящего пара. Оно пронзило меня насквозь. Боже, что там на этот раз? Тональность звука изменилась и теперь он напоминал струю с иголку толщиной, бьющую в стальной лист. Мне непреодолимо хотелось взглянуть — что это такое.

Что было в голове у Командира? Что могло происходить в его голове сейчас, когда он сидел в центральном посту, уставившись в пространство? Быть может, он планировал поднять нас на поверхность, сделать еще один рывок к Марокканскому побережью и высадить нас на берег? Должно быть, это так и было, потому что он хотел всплыть до рассвета. Если его единственным намерением было покинуть корабль, он не интересовался бы завершением ремонта в машинном отделении до первого луча света.

Плыть в темноте было бы чересчур рискованно. Течение разметает нас сразу, за пару минут, задолго до того, как британцы смогут остановить нас. Наши спасательные жилеты не имели аварийных огней, как у них. Мы даже не имели красных фальшфейеров — в действительности мы были совсем не готовы к нынешней аварийной ситуации.

Все еще ни слова от Командира. Я не могу задавать ему вопросы. Спустя две минуты он вошел в кают-компанию.

«Они должны дать ему медаль», — услышал я его слова. «Что-нибудь красивое и звенящее — Крест Победы, например».