Но тогда любое количество кислорода, который мы сэкономим, будет тотчас израсходовано теми, кто усердно трудится над поврежденными механизмами в корме. Они снижали наши запасы, отбирая кислород у нас изо рта.

Время от времени приглушенные удары и бряканье доносились из кормы. Каждый раз я вздрагивал. Вода в пять раз усиливала звуки. Наверняка моряки делали все возможное, чтобы избежать шума, но как им работать беззвучно с тяжелым оборудованием? Когда я представил, что там творится, и при этом подумал о том, что команда Стармеха не могла себе позволить уронить ключ из страха привлечь внимание британского эсминца…

Старший помощник вернулся с обхода. Его обязанностью было проверять, что у всех спящих загубники были во рту. Потные волосы прилипли в его лбу. Я не видел ничего из его лица, кроме скул. Его глаза были в тени.

Уже очень давно я не видел Стармеха. Не хотел бы я оказаться на его месте. Слишком много для любого человека.

Тихо вошел Командир. Как раз перед тем, как он достиг стола в кают-компании, с кормы снова донеслось бряканье. Его лицо перекосилось как будто от неожиданной боли.

На нем не было регенеративного патрона. «Ну, как дела?» — спросил он. Я в ответ едва заметно кивнул. Он быстро глянул в кубрик старшин и снова исчез.

Я чуть не впадал в обморок от усталости, но о сне нечего было и думать. В моем воображении картины менялись одна за другой, будто кто-то перебирал картотеку. Тетушка Белла, христианка, лечившая верой и бывшая королевой сеточек для волос. Хороший бизнес у нее был. Сеточки для волос импортировались из Гонконга тюками по сто килограмм за раз. Тетушка Белла заказывала красивые конверты с изящными надписями и прозрачными окошечками. При помощи трех прилежных девушек она выбирала сеточки из кипы и упаковывала по одному в бледно-лиловые конверты — этот процесс увеличивал их рыночную стоимость в пятьдесят раз. На тетушку Беллу работала дюжина или даже больше торговых агентов. Позже я узнал, что она подобным образом работала и с контрацептивами, но только по ночам. Я часто представлял, как она сидит, искусная и старательная, перед горой бледно-розовых презервативов, похожих на овечьи внутренности и ее шустрые пальцы отделяют их от кучи и упаковывают в маленькие пакетики. Фамилия тетушки Беллы была Фабер, Белла Фабер. Ее сын, Куртчен Фабер, выглядел как тридцатилетний хомяк. Это он командовал отрядом торговых агентов. Лучшими клиентами у них были парикмахеры. Дядюшка Эрих, муж Беллы, отвечал за торговые автоматы, установленные в убогих общественных уборных: «3 шт. за 1 рейхсмарку». При своих обходах автоматов дядюшке Эриху приходилось выпивать с каждым хозяином. Обратно к велосипеду — в потертой котомке монеты в одну марку, в другой презервативы, затем отплытие к следующей пристани. Вынуть выручку, перезарядить автомат, снова выпить. Он не мог выдержать темп, бедный старина дядюшка Эрих, который никогда не снимал свои велосипедные прищепки на брюках, даже дома. Он упал со своего велосипеда между двух точек продажи и испустил дух. Полиция увезла его. Наверняка они были поражены количеством монет и презервативов, которые у него нашли.