Что-то шепча Командиру, Йоханн продолжал орудовать огромным разводным ключом. Я понятия не имел, что у нас были такие тяжелые инструменты. Движения старшего техника были точными и экономичными — никакой нервной суеты в движениях рук, никакой дрожи.

«Подпорки держат хорошо,» — услышал я.

Эта фраза заставила меня насторожиться. Дерево — посреди всей этой стали? Затем я их увидел — отрезки брусьев квадратного сечения со стороной около 12 см, расклиненные на местах как рудничные стойки. Плотницкая работа в мире стали и железа… Где только хранилось дерево? Я никогда не видел на борту каких-либо брусьев.

Источник спокойствия Йоханна был для меня загадкой. Быть может, он просто забыл о наших ограниченных запасах кислорода и о столбе воды в 280 метров над нами? Командир заглядывал повсюду. Он опустился на колени и оперся на руки, чтобы лучше увидеть моряков, усердно трудившихся под палубой как перекрученные факиры. Хотя он едва ли произнес хоть слово, лишь мычал и произносил свое обычное протяжное «Ну, как?», но замасленные троглодиты с уважением, как на чудотворца. Их вера в его способности вызволить нас казалась безграничной.

Медленными, размеренными движениями Командир пробрался в корму через разбросанные детали механизмов.

В дальнем конце двигателя правого борта двое или трое склонились над фундаментными плитами, нарезая большие куски уплотнительной набивки.

«Как идут дела?» — спросил Командир вполголоса. Его голос звучал с теплотой, обычно приберегаемой для вопросов о жене и семье.

Стал виден Стармех в рамке между телом Командира и его согнутой рукой. «Деформировано несколько шпангоутов,» — услышал я его шепот. «Существенное смещение через эту секцию…»

Фонарик освещал его лицо. Усталость нарисовала зеленоватые полукружья под его лихорадочно блестевшими глазами. Морщины на его лице углубились, за ночь состарив его на десять лет.

Я мог видеть только резко освещенное лицо Стармеха, но не его тело. Я вздрогнул, когда мертвенно-бледная обрамленная бородкой голова Олоферна заговорила снова. «Трубы охлаждающей воды … весьма плохое состояние … требуется пайка … двигатель правого борта … возможно, полный отказ … текущий ремонт невозможен … во всем остальном порядок … сущая правда … валы …»

Я понял, что нечто возможно выправить только кувалдой. Командир и Стармех согласились, что работа кувалдой была невозможна — шум!

И снова голос. «По крайней мере, это в порядке, благодарении Господу… это сработает, наверняка… проклятый кавардак… еще больше работы для вахты…»

«Все идет прекрасно, Стармех,» — прорычал Командир. «Мы справимся». Он обратился ко мне театральным шепотом: «Чертовски хорошо знают свое дело наши машинисты!»