«Ну как дела, Айзенберг?» — спросил Командир. Старшина сглотнул, но не смог произнести ни слова.

Командир приблизился и положил ему на плечо руку — лишь на мгновение, но Айзенберг просто расцвел от мимолетного контакта. Более того, его лицо сморщилось в дружелюбной улыбке. Командир отрывисто кивнул два-три раза и отошел от него.

Я знал, что за нашими спинами старшина центрального поста будет теперь обмениваться взглядами со своими матросами. Старик! Его еще никто ни разу не победил, нашего Старика!

Плиты настила в старшинском кубрике не были возвращены на место, так что кто-то все еще работал с аккумулятрной батареей No.2. Снизу неожиданно появилось потное лицо, испачканное маслом. Я узнал старшину электриков Пилгрима по его квадратной бородке. Мгновение Командир и Пилгрим смотрели друг на друга, затем по всему чумазому лицу Пилгрима расплылась ухмылка. Командир протянул: «Ну, как?» с поднимающейся интонацией и кивнул. Пилгрим усердно кивнул в ответ. Было ясно, что и он тоже теперь чувствовал себя ободренным в своих стараниях.

Наш путь в корму представлял проблему. Пилгрим торопливо стал водружать на место секцию настила палубы, чтобы нам было бы куда поставить ногу, но Командир жестом отменил его порыв. Он протиснулся в корму, прижимаясь грудью к койкам, и пересек узкую планку как альпинист. Имея возможность выбора, я все же принял помощь Пилгрима.

Дверь на камбуз была открыта. Порядок внутри уже был восстановлен. «Каттеру можно доверять, бьюсь об заклад,» — пробормотал Командир.

Следующая дверь, которая вела в машинное отделение, тоже была распахнута настежь. Когда дизели работали и всасывали воздух, требовалось подналечь, чтобы преодолеть разрежение в машинном отделении и открыть дверь. Сейчас пульсирующее сердце нашей лодки было безжизненным.

Отсек был слабо освещен переносными лампами. Мои глаза вскоре привыкли к полумраку. Переходные мостики были сняты, как и сияющие плиты настила. Только теперь я понял, насколько далеко вниз от палубы простирались двигатели. Между их фундаментов я различил хаос инструментов, масленок, набивок и тяжелых деталей машин. Это было похоже на судоразделочную верфь, а вовсе не на машинное отделение. Повсюду было смазочное масло, вязкая черная кровь двигателей. Его лужи были на всех горизонтальных поверхностях. Комки ветоши валялись кругом. Вся затемненная пещера была диким скопищем запачканных тряпок, маслянистых прокладок, согнутых труб, помеченных грязным пальцем асбестовых экранов, замасленных гаек и болтов.

Низкие голоса, приглушенное звяканье металла о металл.