Крихбаум помедлил. «Ну, что-то как-то здесь не так, как надо…»

«Точно!» — отреагировал Командир. «Они намеренно тянут время. Они вызывают эсминцы. Или самолет».

Это прозвучало как попытка убедить самого себя. Затем донесся неуверенный голос мичмана: «… никогда не знаешь, лучше подождать еще немного…»

Я уставился на горящую желтую цепочку иллюминаторов, почувствовал влажный ночной бриз на своем лице, качнулся вместе с мягким движением лодки, провел пальцами по липкому металлу леера мостика — деликатно, как слепой. Я слышал шлепки и толчки волн о наши борта, слышал их спорадическое шипение, резкое как шипение от плевка на раскаленное железо. Я ощущал запах йода и сырого ночного воздуха и уловил мимолетный запах топлива. Все мои органы чувств работали, и все-таки я чувствовал себя лишь наполовину в сознании и неспособным довериться собственным ощущениям.

Мы, безусловно, не можем играть в каперов, по крайней мере, не с такой покореженной сигарой, как наша. К счастью, орудие исчезло, иначе Командир открыл бы огонь, только для того, чтобы бросить петарду под наших друзей на судне-призраке.

«Заполнить водой торпедный аппарат No.1!»

Голос Командира прозвучал бесстрастно. Он стоял позади и под углом от меня. Я чувствовал спиной его раздражение. Это не было атакой — это было учебной стрельбой по неподвижной цели. Противник стоит, подлодка стоит, дистанция минимальная. Нашей миссией было буквально коснуться яблочка мишени.

Две волны разбилось одна за другой о наши балластные танки. Глухие удары, подобные гонгу, казалось расколют мой череп. Наступило молчание. Я даже расслышал ускоренное дыхание на фоне шепота моря. Это ведь не Крихбаум, конечно?

«Правильно, Мичман. С меня достаточно». Тон Командира был резким и язвительным. «Вы ничего не видите?»

«Нет, господин Командир,» — ответил Крихбаум, не опуская бинокля, на этот раз живо. Небольшая пауза, затем он добавил вполголоса: «Все то же…»

«Ну так что, видите что-нибудь или нет?»

Руки Крихбаума в перчатках приглушили его неуверенный ответ: «Нет, господин Командир. Ничего не видно».

«Тогда к чему эта метафизика?»

Всплески волн звучали неестественно громко в наступившем молчании.

Казалось, что Командира охватил неожиданный приступ холодной ярости. «Очень хорошо,» — рявкнул он. «Торпедный аппарат No.1 товсь![71]»

Он сделал глубокий вдох. Затем, без всякого выражения, соответствующего обстановке, он тихо отдал приказ на выстрел торпеды.

По лодке прошла дрожь. Торпеда была на своем пути.

«Торпедный аппарат No.1 выстрел произведен,» — пришел доклад снизу.