Я не мог управиться со своим телом. Лодка качалась и меня пошатнуло в сторону с наполовину одетым ботинком. Палуба изменила свой угол наклона на обратный. Меня бросило на планку койки. Проклятие! Я с трудом влез в куртку и прошел в нос.

В центральном посту сидели двое или трое. Я задрал голову и позвал: «Прошу добро подняться на мостик!»

Ответ донесся сразу же: «Добро!»

Влажный бриз. Небо до краев наполнено звездами. В темноте грузные фигуры: Командир, мичман, старший помощник. Я быстро глянул поверх обноса мостика и вздрогнул. Там, сразу над штормовым леером, лежало большое судно. Бортом к нам, носом налево, сверкающее огнями от носа до кормы. 12 000 тонн, если не больше. Пассажирский лайнер. Оно просто лежало там в дрейфе с застопоренными машинами. Темная вода блестела мириадами пляшущих белых и золотых отражений.

Командир не обернулся. «Мы обрабатываем его уже час,» — проворчал он.

На палубе был ледяной холод. Мой позвоночник покалывало. Мичман передал мне свой бинокль. Через несколько мгновений Командир снова заговорил. «Мы остановили его точно пятьдесят пять минут назад».

Он поднял свой бинокль. «Мы просигналили им фонарем,» — начал вполголоса объяснять Крихбаум, но Командир вмешался: «Мы сообщили им, что потопим судно, если они попытаются использовать свой радиопередатчик. Я не думаю, что они это сделали. Мы также запросили опознавательные данные, но имя не совпадает. Reina Victoria — вот что нам ответили. Номер Первый не смог найти его в справочнике Регистра. Что-то неладно в датском королевстве[70], если хотите знать мое мнение».

«Но огни?» — сказал я.

«А разве может быть лучшее прикрытие, чем включить все свои огни и изображать нейтрала?»

Крихбаум прочистил глотку. «Это странно,» — произнес он, не опуская бинокля.

«Немножко слишком странно, на мой взгляд,» — пробормотал Командир. «Хотел бы я знать, есть ли в штабе на них информация. Мы запросили — радиограмма ушла давным-давно. Пока никакого ответа. Возможно, с судном не все в порядке».

Так что в конце концов Командир послал радиограмму… Я отругал себя за эти мысли. Нужно ли было нам выдавать себя, бомбардируя эфир сигналами?

Похоже, что Командир предвидел мою реакцию. «Не мог позволить себе совершить какие-либо ошибки,» — сказал он.

У меня снова было чувство, что я потерял чувство реальности, что большое судно было иллюзией, которая исчезнет по мановению волшебной палочки. Вздох облегчения, смех, аплодисменты, конец представления…

«Мы их потопим, если они вскоре не пришлют шлюпку,» — проскрипел Командир.