«Скоро на нашем траверзе снова будет Лиссабон,» — сказал Командир.

«На этот раз по правому борту,» — откликнулся я и пожелал, чтобы это было единственным отличием.

***

По пути на ужин я прошел через центральный пост.

«Этот твой новый парнишка выглядит как после дорожной аварии,» — говорил Айзенбергу Дориан. «Что ты сделал с его зубами?» Это было правдой — Викарий потерял пару передних зубов.

Старшина центрального поста слегка пожал плечами.

«Не принимай близко к сердцу,» — успокоил его Дориан, «этот педик получил по заслугам».

Я увидел, что Айзенберг нахмурился. Он явно с усилием подавил свое раздражение. «Оставь эту тему,» — буркнул он.

На ужин появился Стармех. Я не осмеливался взглянуть на него, настолько он выглядел изможденным и уставшим.

«Это наверняка был радиолокатор,» — произнес Командир.

Радар — все большие корабли теперь имели эти большие пружинные матрасы на своих мачтах. Линкор «Бисмарк» обнаружил крейсер «Худ» с помощью радара и поднял на воздух еще до того, как над горизонтом появились его мачты. А теперь британцам похоже удалось сделать громоздкую установку миниатюрной. Карликовый радар, настолько компактный, что весь умещается в кокпите самолета — и десять к одному, что у нас еще не было ему эквивалента.

Хотел бы я знать, когда узнает Симона. Ее люди держали ушки на макушке. Её люди? Я много бы отдал, чтобы узнать её истинные взаимоотношения с маки. Мы должны были вернуться уже давным-давно — даже если не принимать в расчет фиаско с Гибралтаром, никакая другая подлодка не была в море столько времени.

О Гибралтаре не было сказано ни слова. Никто не сделал ни малейшего упоминания о нем — как будто наши долгие часы на морском дне были объявлены запретной темой.

Команда была молчалива, но Гибралтар был написан на их лицах. Даже теперь многие из них проявляли настоящий страх. Все они знали, что мы неспособны погрузиться немного больше перископной глубины. Множество шпангоутов было сильно деформировано. Подлодка была такой же нежесткой, как гамак — немного лучше дрейфующего потерпевшего крушение корабля. Все опасались, что она не сможет пройти через зимние штормы Бискайского залива. Нашим единственным активом была вера противника в то, что они нас потопили. По крайней мере, они не выслали поисковую группу за нами.

***

Разговоров в кубрике старшин не было вплоть до следующего дня.

«Кто сказал, что обделается сам, если у нас не будет боевого эскорта?»