Глава 12. Вторая королева Вюртемберга
Глава 12. Вторая королева Вюртемберга
«Мы очень страдали от того, что удалены от жизни родителей», – писала Олли в своих мемуарах. В момент, когда ее отец взошел на престол, жизнь детей Николая I стала совершенно иной: родители, прежде ежедневно посвящавшие им много времени, теперь были заняты практически постоянно. Ольге Николаевне в ту пору было три года, ведь родилась она 30 августа 1822-го.
Первые пять лет за ней ухаживала няня, Мария Васильевна Кайсовская. До переезда в Зимний великокняжеская чета с отпрысками обитала в Аничковом дворце. И необходимость внезапной смены обстановки, наложившаяся на восстание декабристов, породила суету и хаос. 14 декабря 1825-го все были так заняты происходящим на Сенатской площади, что дети остались без еды. Общая тревога, неясность будущего… Олли, как и все малыши, плакала от беспокойства.
Она была впечатлительной девочкой, неразговорчивой и застенчивой. «Хорошая и добрая» – такую характеристику дали ей в семье. Как раз поэтому Олли чаще всего выпадало судить своих братьев и сестер в их детских конфликтах и выступать миротворцем.
Училась Ольга усердно и в пять лет говорила на трех языках. Музыкальные занятия, обязательные для знатных девочек ее возраста, она посещала исправно, но тетя, Мария Павловна Веймарская, однажды зачем-то бросила: «У нее нет способностей». Олли запомнила эту фразу, очень обидевшую ее. Двенадцать лет спустя она блестяще сыграла перед тетей сложную музыкальную пьесу и, получив похвалу, ощущала себя триумфатором.
Начало 1830-х принесло Романовым две беды – не стало великого князя Константина[74] (когда-то отрекшегося от престола в пользу своего младшего брата Николая) и в Россию пришла холера. Олли и другие дети в ту пору находились в Петергофе, который был совершенно изолирован от остального мира. В Петербурге объявили карантин. «Мы, дети, не понимали опасности и радовались удлиненным каникулам ввиду того, что наши учителя не могли покинуть город», – вспоминала позже великая княжна.
«Папá требовал строгого послушания, – писала она в „Сне юности“, – но разрешал нам без шляп и перчаток гулять по всей территории нашего Летнего дворца в Петергофе… Мэри, самая предприимчивая, придумывала новые игры… После обеда мы бежали на сеновал, прыгали там с балки на балку и играли в прятки в сене… В один прекрасный июльский день этого лета, который был удушлив как никогда… пришло известие из Петербурга, что там поднялся бунт.
Чернь восстала против врачей и начала их избивать, уверяя, что они отравляют больных. Папá сейчас же сел в коляску и поехал прямо к рынку на Сенной площади… Его неожиданное появление оказало магнетическое воздействие. „Дети, – воскликнул он, – что вы делаете?“ И толпа… встала, рыдая, на колени. С этого дня порядок больше не нарушался».