Мать, жена и дети остались наедине со своим горем. Николаю надлежало немедленно отправляться к полкам, чтобы объявить о смерти государя и о необходимости принесения новой присяги. Он был в сложном положении: все это время наследником престола считался его старший брат Константин. Таким было новое установленное правило. Однако Николай не мог знать о том, что Константин уже давно выразил желание отказаться от трона. Более того, в своем завещании Александр ясно называл нового преемника. Добавим к этому, что немедленно прояснить все нюансы (а вдруг Константин все-таки захочет царствовать?) было совершенно нереально – великий князь находился в Варшаве. Впоследствии именно эти сложные и запутанные вопросы в определенной степени привели к Декабрьскому восстанию. Было подстегнуто недоверие к самой процедуре передачи власти: при живом и здравствующем Константине – к его младшему брату. А если это самозваный захват?
Императрица Александра Федоровна называла тот самый день, когда скончался Александр, «несчастнейшим из всех». Описание последующих часов очень ярко свидетельствует о том, как не желал царствовать Николай Павлович:
«Он распорядился принести Константину присягу, несмотря на то что в Совете было вскрыто завещание государя, где находилась бумага, в которой Константин формально передавал права наследования своему брату, Николаю. Все устремились к нему, указывая, что он имеет право, что он должен его принять, но так как Константин никогда не говорил с ним об этом и никогда не высказывался по этому поводу в письмах, он решил поступить так, как приказывала ему совесть и его долг: он отклонил от себя эту честь и это бремя, которое, конечно, все равно… падет на него».
«Он распорядился принести Константину присягу, несмотря на то что в Совете было вскрыто завещание государя, где находилась бумага, в которой Константин формально передавал права наследования своему брату, Николаю. Все устремились к нему, указывая, что он имеет право, что он должен его принять, но так как Константин никогда не говорил с ним об этом и никогда не высказывался по этому поводу в письмах, он решил поступить так, как приказывала ему совесть и его долг: он отклонил от себя эту честь и это бремя, которое, конечно, все равно… падет на него».
Бремя действительно «упало», как написала Александра Федоровна. И очень скоро. Двенадцатого декабря 1825 года точки над «и» были расставлены. Константин прислал из Варшавы послание, в котором совершенно четко отказывался от притязаний на трон. Это решение было сразу транслировано императрице Марии Федоровне, после чего полкам сообщили о надобности присягнуть вторично – теперь уже Николаю. Вечером Александра Федоровна записала в дневнике: