Вы, как человек, бывавший в бою, знаете, что больше всего народу гибнет от потери крови.

Дождавшись его кивка, продолжил:

– Так вот, таким образом додумались уменьшить потери. Если успевали доставить раненого в полевой госпиталь, потом они будут называть медико-санитарные батальоны, то влив раненому такую кровь, смогут его вылечить.

– Очень умно, нам такие знания будут очень интересны…

Но я его не слушал и продолжил:

– Естественно, что если человек, у которого берут кровь, чем-то болел особым, то тот, кому эту кровь переливали, тоже мог заразиться. И вот… через шестьдесят лет будет страшная война. Ее назовут Великая Отечественная. Опять практически вся Европа припрется снова грабить и убивать. Только в 1812-м – все было под эгидой Франции, то тогда придут под тевтонами, под германцами. Сражения будут страшные, огромное количество жертв, особенно мирного населения, которое захватчики будут уничтожать миллионами. Системно так уничтожать, как низшую расу, как в Североамериканских Штатах уничтожают индейцев, то есть коренное население. Им нужны наши земли, им нужны наши богатства, ну и чуть-чуть народа в качестве рабов, и как бы ни восторгались ни Старым Светом, ни Новым, вся эта англосаксонская цивилизация будет хотеть только одного – уничтожить и пограбить.

Я услышал, как охнула Ольга Алексеевна, остановившаяся в дверях и слышавшая мой рассказ.

– Потери России в той войне, по самым скромным подсчетам, будут больше тридцати миллионов и большая часть – это мирное население.

– Как такое может быть… – только и смог ответить ротмистр, но я, опустив голову, продолжал говорить, тихим бесцветным голосом.

– У тевтонов было много, очень много раненых, и чтобы их спасти, нужно было много крови, вот они и стали собирать русских детей, маленьких, здоровых, без всяких болезней, и выкачивать у них кровь. Огромные ямы-могильники, заполненные обескровленными детскими телами.

Я поднял голову и посмотрел ему в глаза, а у меня от этой картины в глазах стояли слезы. У меня есть дети, сыновья, они далеко, но все равно где-то есть во вселенной, и мне было страшно, как любому нормальному родителю, представить, что с ними такое могло произойти.

– Эти скоты даже инструкцию придумали, как их лучше подвешивать и как лучше спускать кровь…

Я услышал всхлипы и, повернув голову, увидел, как обняв друг друга, всхлипывают и княгиня, и Троянова. Снова посмотрев ему в глаза, я сказал:

– Теперь вы поняли, Владимир Николаевич, чего я не хочу видеть?

– Но как можно…

– Все, что произойдет тогда, вся кровь двадцатого века закладывается именно в ваше время. И те люди, вроде Ремезова и ему подобных, как раз и ведут страну к такому будущему.