За всю дорогу ни полицмейстер, ни Архипов не проронили и десятка слов, за что фон Плеве был им безмерно благодарен, прекрасно осознавая, что серьезный разговор начнется при закрытых дверях. Недолгое путешествие по ночному, засыпающему городу, и вот они в полицейском участке.

Количество полицейских в форме тоже наводило на неприятные мысли – местные органы правопорядка мобилизованы и готовы к действию – еще один плюсик в копилку полицмейстера.

Они вышли из коляски и так же молча проследовали в отделенный просторный кабинет, где их дожидались князь Таранский и еще один неизвестный ему человек, гладко выбритый, в костюме английского покроя. Перед тем как запереть дверь, полицмейстер дал команду дюжему исправнику:

– Присмотри, чтоб никто не мешал и выставь два человека на улице напротив окон, чтоб и там никто не лазил.

– Будет сделано.

И все, дверь закрылась, полицмейстер демонстративно запер ее изнутри.

Плеве сел в предоставленное ему кресло, осмотрел всех своих собеседников, особенно пристально посмотрел на неизвестного и коротко проговорил:

– Ну что, господа, давайте рассказывайте.

Слово взял князь и сразу заговорил о таком, что Плеве выпрямился, подобрался и стал ой как внимательно слушать.

– Четыре года назад государь император был несколько недоволен качеством и достоверностью разведывательной информации, получаемой от соответствующих людей, и в итоге под патронатом Министерства финансов, а именно того департамента, который я изволю возглавлять, было создано специальное подразделение стратегической разведки…

Он слушал, впитывал информацию, прекрасно понимая, что князь не просто так считается очень информированным и влиятельным человеком при дворе. Его честность, порядочность можно было считать эталонными для русского дворянина, и вот теперь выясняются такие интересные подробности, многие вещи, которые до этого вызывали только вопросы, теперь заиграли новыми красками.

Он, слушая объяснения князя, тщательно вычитывал протоколы допроса яренского полицейского-предателя, вологодского жандарма и начинал понимать, почему жену князя похитили. И картина вырисовывалась очень неприглядная, особенно это касалось лагерей по подготовке террористов. И что самое мерзкое, под прямой защитой местного жандармского руководства, и это был огромный камень в его огород. И то, что с этими бумагами князь пошел к нему, а не сразу к государю, навевало на мысли, что есть возможность обыграть эту ситуацию к взаимной выгоде.

Оставался очень серьезный вопрос относительно этого секретного отряда, который проходил по Министерству финансов и нигде до этого не светился, пока не стал активно вмешиваться. Но эти вопросы были отложены на более позднее время. Когда Таранский дошел до своей поездки в Мценск, фон Плеве его переспросил: