Очень интересно рассуждение Тита Ливия о том, почему Эпикид не вернулся в Сиракузы. Писатель не обвиняет стратега в трусости, а просто поясняет читателям, почему он поступил именно так, а не иначе: «Эпикид, лишившись такой поддержки и не желая оставаться в осажденном городе, большая часть которого была уже взята, отплыл в Агригент, не рассчитывая оттуда на что-либо повлиять и решив выжидать, чем все кончится» (XXVI, 27). Стратег осознал, что карфагенский флотоводец бросил город на произвол судьбы. Понимал он и то, что, когда об этом узнают в Сиракузах, в городе начнутся волнения, исход которых трудно предсказать. В любом случае от Эпикида уже ничего не зависело, военачальник был не в силах что-либо изменить. Ему оставалось только наблюдать за разворачивающейся трагедией со стороны.

* * *

Когда в Сиракузах узнали о том, что Бомилькар увел флот, а Эпикид укрылся в Акраганте, это восприняли как отказ Карфагена от дальнейшей борьбы за Сицилию. И перед защитниками со всей остротой встал вопрос – что делать дальше? Половина города занята римлянами, командующий покинул Сиракузы, продовольствие на исходе, а боевой дух воинов гарнизона стал очень низок после череды катастрофических неудач. Как следствие, было принято решение начать переговоры с Марцеллом. Главным условием договора для эллинов была независимость Сиракуз, все граждане должны были остаться свободными и жить по своим законам. Что же касается римлян, то им отходили все царские владения. Было созвано народное собрание, во время которого разбушевавшаяся толпа убила военачальников, оставленных Эпикидом руководить обороной города. В Сиракузах вновь воцарилась столь любезная сердцу эллинов демократия, когда никто ни за что не отвечает, но делать можно всё что угодно.

В лагерь Марцелла отправилась представительная делегация, в её состав вошли и командиры наемников, чтобы выговорить почетные условия капитуляции для своих солдат. Римский командующий принял послов доброжелательно, поскольку ему самому до смерти надоела эта осада и связанные с ней трудности. А что уж говорить о простых легионерах! Поэтому Марк Клавдий, преисполненный самых радужных надежд, приготовился выслушать эллинов.

Обратим внимание на очень интересный момент. Когда читаешь рассказ Тита Ливия об этих событиях, то невольно создается впечатление, что договаривающиеся стороны пришли к соглашению. В действительности это было не так. Недаром, когда посланцы Сиракуз в Риме обвиняли Марцелла в том, что он не принял их условий сдачи города, а предпочел захватить его силой с помощью измены, полководец сказал следующее: «Я-де не принял предложение их знати сдать мне город и предпочел вверить столь важное Мерику, испанцу, и Сосису. Вы ведь не последние среди сиракузян, коль скоро попрекаете других их простым званием. Кто из вас обещал мне открыть городские ворота, кто обещал впустить в город моих солдат? Вы ненавидите, вы проклинаете тех, кто это сделал, и даже тут не можете воздержаться от брани и поношений. Вот как сами вы далеки от того, чтобы когда-нибудь сделать такое» (XXVI, 31). Из текста однозначно следует, что римлян в Ахрадину и Ортигию никто не собирался пускать, другого толкования просто не может быть. Пусть сыновья волчицы забирают владения Гиерона, но в Сиракузах им делать нечего. Всё опять пошло не так, как хотелось Марцеллу.