Действительно, отказавшись от похода на Рим после победы при Каннах, Ганнибал сам себя загнал в стратегический тупик, из которого не было выхода. Его ставка на то, что союзники бросят римлян на произвол судьбы, была бита. Мало того, карфагенский полководец оказался не в состоянии обеспечить защиту тем городам, которые перешли на его сторону. Ярким примером здесь была Капуя. Аппиан очень четко уловил суть момента, обратив внимание как на растерянность Ганнибала, так и на его неспособность что-либо изменить в лучшую сторону: «лишь только Капуя перешла в руки римлян, тотчас города заволновались, как и следовало ожидать, и только выискивали случая или предлога, чтобы перейти на сторону римлян. Раздосадованный этим Ганнибал недоумевал, что делать. И в самом деле, оставаясь на одном месте, когда неприятель противопоставлял ему более многочисленное войско, он не в силах был сохранить за собою все города, разделенные большими расстояниями; нельзя ему было и разбить войско на несколько частей, ибо в этом случае он мог бы быть легко побежден превосходящими силами неприятеля, да и не мог бы поспевать всюду на помощь отдельным войскам. Поэтому Ганнибал вынужден был решительно пожертвовать некоторыми городами, из других вывести свои гарнизоны, чтобы при возмущении жителей не погибли собственные его солдаты. С несколькими городами он поступил вопреки уговору, переселив жителей их в другие города и отдав имущество на разграбление. Обиженные жаловались на Ганнибала, причем одни обвиняли его в вероломстве, другие в жестокости. Да и, кроме того, при выходе из городов и при вступлении в них солдаты Ганнибала предавались грабежу, убийствам и насилию, ибо каждый из них воображал себе, что предоставленные самим себе жители тотчас перейдут на сторону врагов» (IX, 26). Аналогично оценивал сложившуюся ситуацию и Тит Ливий: «Ганнибал особенно тревожился потому, что судьба Капуи, которую римляне осаждали упорнее, чем он ее защищал, отвратила от него много италийских народов. Он не мог управлять всеми, разместив всюду гарнизоны – дробить войско было совсем не ко времени; вывести гарнизоны он тоже не мог, не доверяя ни обнадеженным, ни перепуганным союзникам» (Liv. XXVI, 38).