Марк Клавдий рассчитал время в пути таким образом, что когда легион подошел к Салапии, на землю уже опустилась ночь. Дазий и Блатий слово сдержали, городские ворота гостеприимно распахнулись перед римлянами, и армия Марцелла вошла в город. Словно тени скользили легионеры по улицам Салапии, занимая форум, стены и башни. Но собаки почуяли чужаков, и вскоре царившая в городе тишина взорвалась громким лаем сотен сторожевых псов. Для нумидийев этого было достаточно. Обнаружив, что враг проник в город, африканцы вскочили на коней и вступили в бой, несмотря на внезапность нападения. Они были прирожденными воинами, готовыми сражаться в любой ситуации. Но в этот раз численное и тактическое преимущество было на стороне римлян. И дело даже не в том, что легионеры могли просто задавить нумидийцев числом, а в том, что эти великолепные кавалеристы в условиях городской застройки не могли использовать свои главные козыри – быстроту и мобильность. Стиснутая в узком лабиринте улиц Салапии, нумидийская кавалерия оказалась бессильна против римской тяжеловооруженной пехоты, поскольку всадники не могли зайти римлянам во фланг или атаковать противника с тыла. Тактика нумидийцев заключалась в стремительной атаке и столь же быстром отступлении, а сделать это в сложившейся ситуации было невозможно. Некуда было отступать коннице. Прикрывшись большими щитами, легионеры вели планомерное наступление со всех концов города, оттесняя вражескую кавалерию к центру. Нумидийцы носились по улицам Салапии, метали в римлян копья и дротики, но не могли остановить надвигающуюся лавину мечей и копий. В яростных схватках африканские всадники полегли все до одного, и к полудню город был захвачен римлянами.

Но победа Марцелла в Салапии имела более значительные последствия, чем могло показаться на первый взгляд, это не было банальным захватом очередного населенного пункта на стратегической карте. Неожиданным образом успех римлян в Салапии оказал существенное влияние на дальнейший ход войны в Италии. Связано это было с гибелью пяти сотен нумидийских всадников: «Для Ганнибала потеря этого конного отряда была тяжелей, чем потеря Салапии. И никогда потом Пуниец не был силен своей конницей, которой долго превосходил римлян» (Liv. XXVI, 38). Марцелл становился злым гением карфагенского полководца.

После этого успеха Марк Клавдий обратил внимание на Тарент. Город был захвачен карфагенянами, и только в крепости держал оборону римский гарнизон. Его снабжение происходило по морю, и консул выделил в распоряжение командующего флота восемь квинквирем. После чего Марцелл провел ряд тактических операций и отбил у самнитов города Марморею и Мелес. Здесь римляне овладели большими запасами продовольствия, собранными для карфагенской армии, хотя сведения о потерях среди пунийцев, приводимые Титом Ливием, вызывают определенные сомнения. Римский историк пишет о том, что было убито 3000 воинов Ганнибала, но это маловероятно (XXVII, 1). Во-первых, Ливий сам отметил, что эти города были отбиты у самнитов. Во-вторых, если суммировать все потери карфагенской армии в Италии, обозначенные римским историком, то мы увидим, что под командованием Ганнибала в данный момент практически не осталось войск. Что не может быть правдой. Поэтому информацию о карфагенских потерях оставим на совести писателя. Тем не менее, это был очередной успех Марцелла. Удача сопутствовала ему, и вскоре полководец стал воспринимать это как должное. Особенно на фоне неудач своих товарищей по оружию.