— Я собираюсь выставить Морнингсайд на продажу, — сказал Тимоти. — Дай всем знать.

Плантацию не могли продать почти два года. Не было покупателей. Не только Тимоти понимал, что спрос на каучук исчерпался. По всей Малайе остались без работы тысячи работников плантаций, инвесторы скупали плантации и распродавали землю по частям. В конце концов Илонго решил взять дело в свои руки: либо так, либо придется смотреть, как всё приходит в упадок.

Он пошел с протянутой рукой, практически буквально, и в конце концов нашел деньги.

— Вот он, — гордо сказал Илонго, указывая вперед. — Морнингсайд.

Они проехали под прекрасной, но выцветшей надписью готическими буквами на арочных воротах — "Поместье Морнингсайд". Под ней, более мелкими и простыми буквами, появились слова: "Собственность кооператива малайзийских рабочих плантации". Прямо впереди возвышалась Гунунг Джераи, ее вершина скрывалась за пеленой облаков.

Дорога вела вверх, змеилась между рядами гевей и других деревьев — невысоких пальм. Илонго объяснил, что это масличные пальмы, сейчас гораздо более прибыльное дело, чем гевеи, плантация увеличила посадки одних деревьев за счет других.

Джая была заворожена масличными пальмами: с похожих на пеньки стволов свисали гроздья желто-оранжевых плодов, с ягненка каждый. Воздух был неподвижным и каким-то маслянистым. Между пальмами на шестах возвышались птичьи гнезда. По словам Илонго, в них жили совы: богатые маслом плоды привлекали большое количество грызунов, птицы держали их число под контролем.

Потом впереди появился Морнингсайд-хаус. Его только что покрасили, он выглядел ярко и приветливо: красная крыша и ставни, а всё остальное — бледно-зеленого цвета. Впереди стояли грузовики и легковые машины — у крыльца и вдоль подъездной дорожки. Повсюду суетились люди.

— Похоже, в доме очень оживленно, — сказала Джая.

— Да, — ответил Илонго. — Мне нравится, что им вовсю пользуются. Я с семьей занимаю только часть дома, остальное служит офисом кооператива. Я не хотел превращать дом в памятник. Так лучше: он служит людям.

Они обогнули дом и подъехали к заднему входу. Их ожидала миссис Алагаппан, жена Илонго, — высокая, седая женщина в зеленом шелковом сари. Они жили в своей части дома вдвоем, дети выросли, все они "хорошо устроились". Одна из дочерей работала на государственной службе, другая стала врачом, сын открыл свой бизнес в Сингапуре.

— Теперь остались только мы вдвоем.

Каждый год, зимой, они проводили отпуск на круизном судне. Дом наполнили сувениры из ЮАР, Маврикия, Фиджи, Австралии, там была фотография, как они вдвоем танцуют в бальной зале судна. Она — в зеленом сари, а он — в сером костюме для сафари.