— Это абсурд, — проговорил я. — Сотня свидетелей докажет, что я Джон Кемп…
— Это может быть и верно, — сухо проговорил судья и добавил, обращаясь к писцу: — Пишите: Джон Кемп из дворянской английской семьи родом, прозванный на арене своих преступлений Никола Эль-Эскосе, иначе Эль-Демонио.
Я пожал плечами. В эту минуту я не мог понять, к чему все это клонилось.
Судья кивнул писцу:
— Прочтите обвинительный акт… вот отсюда, — он указал на одну из бумаг.
Это был обвинительный акт против Николса, написанный уже давно.
Подлый замысел О’Брайена внезапно стал ясен. Обвинительный акт представлял собой список отвратительнейших преступлений. Это были показания разных свидетелей, и все сходились, как пригнанные пазы. Никола ограбил четырнадцать судов и убил около двадцати двух человек — из них двух женщин. Кроме того, тут была история с роулеевскими лодками.
— Галеры британцев, — читал писец, — приблизились ярдов на десять. Вышеупомянутый Никола тогда крикнул: "Проклятие кровожадным псам!" — и велел дать залп по английским лодкам. Семерых на передней галере уложило на месте. Я видел это собственными глазами. — Следовала подпись: "Исидоро Алеманьо". А второй свидетель под присягой показал следующее: "Вышеупомянутый Никола был в трюме, но сейчас же выбежал и одним ударом ножа перерезал горло человеку стоявшему на коленях посреди палубы"…
Несомненно Никола совершил действительно все эти преступления, что и подтверждали свидетели под присягой… Но старый судья наверно никогда его не видел, а О’Брайен с бродягой клялись, что я и есть Никола Эль-Эскосе,
Я подавил в себе желание заорать от ярости. Я сказал сравнительно спокойно:
— Я не Никола Эль-Эскосе. Это я легко могу доказать.
Старый судья пожал плечами и с непоколебимым доверием взглянул на О’Брайена.
— Этот человек, — указал я на лугареньо, — настоящий пират. И даже больше — он наемник судьи О’Брайена. Он был одним из помощников человека, по имени Мануэль дель-Пополо, который командовал лугареньос, когда Никола удрал из Рио-Медио.
— Однако вы хорошо знаете пиратов, — проговорил старый судья с улыбкой очень глупого человека. — Несомненно, вы близко сталкивались. Сейчас я подпишу ордер, по которому вас передадут в дом предварительного заключения.
— Но я говорю вам: я не Никола!
Судья бесстрастно продолжал:
— Вы теперь подсудны Морскому Трибуналу. Мои полномочия окончены.
Я не выдержал:
— Но я говорю вам: О’Брайен мой личный враг, слышите?