Это было первое поручение, которое я выполнил блестяще и заслужил похвалу и поощрение товарищей. Я почувствовал гордость. Чтобы еще лучше показать себя, начал искать себе новое дело. Решил стать карманником. С грабителями и убийцами я не хотел связываться, а изловчиться и незаметно засунуть руку в чужой карман — это было даже интересно. Свое нелегкое дело я освоил так, что меня стали называть Хелмарди — ловкая рука. В самом деле, это прозвище я заслужил.

Однажды, на свою беду, я приметил человека с пухлым портфелем. С утра и до полудня я преследовал его безуспешно. Наконец случайно мы оказались одни на пристани. Я, не долго думая, хватил его кирпичом по голове, оглушил, вырвал портфель и устремился к многолюдному рынку. Спрятался за углом и открыл портфель. В нем лежали какие-то связанные в пачки листы. Я развернул пачку, взял один листок. «Товарищи, рабочие и крестьяне! — было написано на нем. — Трудящиеся Абхазии! Не отдавайте во время выборов ни одного голоса за учредительное собрание. Помните, кто голосует за это собрание, утверждает произвол и насилие». Я не дочитал до конца, понял, что опростоволосился. Кровь ударила мне в голову. Обозленный, я плюнул и швырнул эти пачки в сторону. Они разорвались, и листки посыпались на землю. Любопытные бросились подбирать их. К несчастью, здесь же оказались несколько гвардейцев. Они схватили меня, связали по рукам и ногам. С оставшимися пачками и с портфелем приволокли меня в особый отряд.

Дата от души смеялся;

— Политик поневоле!

Бекве продолжал:

— Ты должен был видеть, что творилось в тот день. Главного большевика поймали, — сообщили везде и всюду. Я говорил: портфель нашел на дороге, думал, что там деньги, а увидев простые бумаги, разозлился и выкинул их.

Но мне не верили. Допытывались, кто поручил мне это дело, обещали золотые горы, лишь бы я сказал. И мне пришлось рассказать, как все было на самом деле. Но внешность человека, у которого вырвал портфель, я описал совсем по-другому. Меня мучили еще некоторое время и, видя, что толку от меня мало, оставили в покое. И вот сейчас я валяюсь здесь, как высохший лошадиный череп, и никто обо мне не вспоминает.

— Ничего, скоро надоешь им, освободят! Что еще могут сделать?

— И я так думал, а сейчас мне уже безразлично, скоро отсюда выйду или не скоро.

— Почему? — удивился Дата.

— Из-за моих друзей-приятелей.

— Друзей?

— Да, друзей. Я дал себе клятву, что буду давить их, как клопов.

— Кого?

— Людей моей профессии — воров, грабителей.

— Но почему? Что случилось?

— В больнице я свиделся с одним из них... и он мне рассказал о приговоре.