Мы уже собирались выходить из своего укрытия, как заметили еще нескольких человек, идущих со стороны города. Один из них остановился.

— Дальше идти не могу, мне плохо, — сказал он.

По голосу я сразу узнал Титико, и если бы лаз не придержал меня за руку, я бы бросился на Иуду.

— Знаем, знаем, отчего тебе вдруг плохо стало. Ладно уж, возвращайся и жди нас в управлении, — ответил ему чей-то басовитый голос, и Титико повернул обратно, а особоотрядчики продолжили свой путь.

Когда они скрылись из виду, мы вышли на дорогу. Дата, не говоря ни слова, бросился догонять Титико. Мы последовали за ним.

Титико, услышав за спиной шаги, обернулся.

— Эй, Титико, куда ты запропастился, парень? — Дата спрашивал таким спокойным тоном, будто и в самом деле был озабочен только лишь его задержкой. Будь я на месте шкипера, я бы тут же прикончил предателя. Клянусь богом, я до сих пор не могу понять, как это Дата, который иногда из-за какой-нибудь мелочи вспыхивал, как порох, проявил тут такую выдержку и хладнокровие.

Титико дернулся, будто собираясь бежать, но потом замер, как вкопанный, с ужасом глядя на нас. Дата спокойно прошел мимо.

— Бекве, — сказал он, — нам нельзя мешкать, показывай дорогу.

Мы захватили с собой Титико и пошли за Бекве.

Когда мы порядочно отошли от города и вошли в лес, Дата предложил передохнуть. Мы разожгли костер и уселись вокруг. Дата молча выкурил свою трубку, выбил ее, сунул в карман и только тогда обратился к Титико:

— Зачем тебе понадобилось продавать нас дьяволу?

Титико встрепенулся, глаза его забегали по сторонам. «Я...я» — он хотел что-то сказать, но слова застревали у него в горле. Неожиданно Титико выхватил револьвер, но лаз молниеносным движением выбил у него оружие из рук и приставил к горлу предателя дуло своего нагана.

— Отпусти его, Шовкат, — тихо, но повелительно сказал Дата лазу. — Не могу я взять на душу горе его несчастной матери. Он нас продал, пусть он и будет сам себе судьей. — И вдруг сорвался на крик: — Уходи, убирайся отсюда, покуда цел. И поживее, а не то я не ручаюсь за себя!

Титико, согнувшись в три погибели, бросился в кусты.

Мы погасили костер и быстрым шагом отправились дальше. Бекве вел нас к какому-то своему родственнику в Келасури.

— Значит, отпустили Титико? — разочарованно спросил Ваган.

— Такова была воля Дата. Но недаром говорят — жизнь изменника коротка. — Джокия помолчал немного, а затем продолжил свой рассказ. — Дом нашего нового хозяина стоял в одной версте от моря, на опушке леса. Было уже заполночь, когда мы подошли к дому. Две овчарки, огромные, как телята, с лаем накинулись на нас. Идущий впереди Бекве бросился на землю, крикнув, чтобы ложились и мы. Собаки бегали вокруг, лаяли, но не трогали.