Арачемия поднял голову, при едва мерцающем свете коптилки посмотрел в широко открытые глаза Дата, пытаясь прочесть в них, правду ли он говорит или обманывает, как нередко делал он сам? Неужели его отпустит живым человек, которого он не так давно обрек на смерть? Ему, опытному следователю, нетрудно было убедиться в искренности слов Дата, и в глазах его появилась какая-то надежда. Он почувствовал себя увереннее, потребовал воды. Сесирква принес ему кружку молока. Он выпил.

— Я не имею права говорить с тобой об особом отряде. Все, что делается в стенах нашего здания, — государственная тайна, и я не могу ее разглашать. Кроме того, не хочу, чтобы обо мне думали, будто я презренный трус.

— Ну, что же, ты — мой враг, но я и врага могу уважать за твердый характер. А тайн твоих мне не надо. Меня интересует судьба только... одного человека.

— Спросил бы сразу, я не стал бы скрывать, — с готовностью воскликнул Арачемия.

— В тот день, — начал Дата, — когда меня увезли в больницу, вместе с матросами «Чайки» задержали троих ребят. Они ехали с нами из Туапсе. Среди них была переодетая в мужское платье девушка. У проклятого Тория были с ней какие-то старые счеты...

— Да, знаю, знаю, о ком говоришь, — прервал его Арачемия, — ты спрашиваешь о Марии Сабуре. Жертвой этой красавицы пали два наших сотрудника.

— Пали?

— Ты помнишь старшего коменданта Сигуа и его помощника Дзаргу?

— Помню! — ответил Дата.

— Тория считает, что это они прячут где-то девушку и двух ее товарищей. Сигуа и Дзаргу арестованы. Дела их неважны: допрашивают, выпытывают, где они укрыли шпионов. Пока они ничего не сказали. Но потом меня командировали в Очамчире, и я не знаю, чем все кончилось...

— Когда это было? — воскликнул Ваган и вскочил.

— Не больше недели тому назад, — ответил Джокия и с удивлением взглянул на гостя. — А что такое? Что случилось?

— Как это — что случилось! Если они скажут, погибла Мария, погибла и моя семья.

— А разве Сигуа знает, что Мария скрывается у вас?

— Конечно, знает! Сигуа и Дзаргу сами привели их к нам.

В волнении сорвался с места и Джокия.

— Если это так, ничего хорошего ждать не приходится! Нужно что-то предпринять!

— Я иду домой. И, если успею, спрячу куда-нибудь Марию.

Он ринулся в комнату, начал судорожно собирать свою сумку.

— А ты приведи ее к нам, — предложил Джокия.