— О чем вы будете говорить со мной, шкипер?

Он сидел, глядя прямо перед собой.

— Да о многом хочется переговорить. Ты мне ночами спать не давал, все допрашивал. Ну, а теперь мы поменялись местами, — Дата достал из нагрудного кармана трубку.

— Я допрашивал потому, что это было продиктовано законом, правосудием. Меня назначило следователем правительство, а кто ты? Обыкновенный разбойник, живешь в лесу, как зверь, я не желаю говорить с тобой.

Он не смотрел на Дата.

— Твое счастье, что я в хорошем настроении, — тихо сказал Дата.

— Да если б даже был в дурном!

— Ты не боишься смерти?

— Я хочу, чтобы вы быстрее выполнили свои намерения, Букия! — Он поднял голову и посмотрел в глаза Дата. — Тяжело только ожидание смерти.

— Почему ты решил, что мы хотим убить тебя? Если б мы попали в твои руки, ты бы нас расстрелял?

— Конечно.

— Потому что бодяге и колючке мы предпочитаем полевые цветы? Вас ненавидят за насилие, смерть, погромы.

Арачемия нахмурился.

— Интересы республики, народа требуют наказывать непокорных.

— У народа вы ни о чем не спрашиваете, а говорите от его имени?

— Так ведь ложка прекрасно знает, что кипит в котле! — Он посмотрел на нас с холодной улыбкой.

Дата зажег трубку, долго дымил ею, потом негромко заговорил:

— Ты, конечно, образованнее меня, но скажи, пожалуйста: откуда ты знаешь, чего хочу я, чего хочет рабочий, чего хочет крестьянин?

— Довольно, не люблю толочь воду в ступе! — резко сказал Арачемия. — Прикажи, пусть отведут меня и расстреляют. От меня ничего не узнаешь, знай это.

— Мы и не собирались тебя убивать.